— Я не могу… заткнуть уши… — рыдала она, зажимая ладонями уши.
Дарья бросилась к ней и крепко обняла.
— Я знаю.
Подняв голову, она издала истошный крик, разорвавший тишину пустоты:
— ОНА ЕЩЕ СЛИШКОМ МАЛА ДЛЯ ЭТОГО!
Пространство содрогнулось.
И Они предстали перед ней.
Тени.
Не люди. Не существа.
Лишь прорехи в ткани реальности, где должно было быть что-то, но царила лишь пустота.
Один из них потянулся к Мире холодной дланью.
Дарья заслонила девочку собой.
— Ты ее не получишь.
Тень замерла в нерешительности.
Затем заговорила — не звуком, а отсутствием оного:
«Она слышит. Она близка.»
Дарья оскалилась в хищной усмешке.
— Она всего лишь ребенок. Если вам так нужен кто-то, кто понимает эту вашу «песню»…
Она широко развела руки.
Иссиня-голубые нити энергии вырвались из нее, освещая непроглядную тьму.
— …ТО ВОТ ОНА Я.
Реальность. Каюта.
Дарья резко распахнула глаза.
Ее ладонь по-прежнему покоилась на лбу девочки.
Мира жадно вдохнула полной грудью — впервые за долгие часы.
— Тихо… — прошептала она, блаженно улыбаясь. — Теперь тихо…
Тени исчезли без следа.
Анна рухнула на колени у койки, безудержно рыдая от облегчения. Леонид обнял их обеих, и слезы блестели у него в глазах.
— Что вы сделали? — пробормотал он, глядя на Дарью с недоверием и благоговением.
Она медленно поднялась на ноги, чувствуя небывалую усталость во всем теле.
— То, что должна была.
И направилась к выходу.
— Постойте! — Анна схватила ее за руку. — Кто вы такая?
Дарья обернулась, и в ее взгляде мелькнуло предвестие неизбежного.
— Тот, кто тоже слышит эту песню.
И растворилась в полумраке коридора.
Три дня спустя. Корабль «Номад». Капитанская каюта.
Спертый воздух каюты, с привкусом дешевого табака и машинного масла, давил, словно саван. Капитан Борис Кравец, чья массивная фигура казалась еще более громоздкой в тесном пространстве, восседал в кресле, словно разъевшийся хищник на троне из кожзама. Его глаза – холодные, желтоватые, с вертикальными зрачками, как у древней ящерицы – сверлили Дарью, не упуская ни единого движения.
– Ну, рассказывай, землячка, чем дышишь? Откуда корни тянутся? – Голос его сочился притворной дружелюбностью, сквозь которую проступала стальная нить. Он протянул ей стакан с обжигающим чаем, а его мясистые пальцы, с черной каймой под ногтями, нервно барабанили по полированной столешнице.
По спине Дарьи пробежала ледяная дрожь. Слишком пристально капитан наблюдал за Мирой, слишком часто "случайно" оказывался поблизости. Она сделала осторожный глоток – чай оказался приторно-сладким, с горьким, химическим послевкусием.
– Моя прапрабабушка… – начала она, вопреки воле, чувствуя, как язык предательски развязывается. Мысли стали вязкими, как космическая смола, тело наливалось свинцовой тяжестью. – Она была… не совсем с Земли…
Капитан замер, словно статуя. Зрачки его резко сузились, превратившись в тонкие, хищные прорези. Пальцы, сжимавшие стакан, побелели от напряжения, казалось, вот-вот раздавят хрупкое стекло.
– О-о… – протянул он, медленно наклоняясь вперед. В его глазах вспыхнул неприкрытый, алчный блеск голодного зверя. – И что же она такое была, твоя прапрабабушка? Какая-то… особенная?
Дарья попыталась подняться, но ноги отказывались повиноваться. Комната поплыла перед глазами, предметы двоились, распадаясь на осколки. В ушах звенело, а в груди разливалось странное, обманчивое тепло, подталкивающее говорить, говорить, говорить…
Глава 6 Предательство
– Она… – голос Дарьи сорвался на хрип. В последний момент, сквозь наркотический туман, пробилось проблеском осознание. – Ничего особенного, – резко выплюнула она, впиваясь ногтями в ладони до боли. Острая вспышка боли на мгновение прояснила сознание.
Капитан мгновенно преобразился. Маска доброжелательности сползла, обнажив холодную, расчетливую жестокость хищника.
– Жаль, – разочарованно вздохнул он, постукивая костяшками пальцев по столу. – А я-то думал, мы договоримся по-хорошему.
Дверь за спиной Дарьи бесшумно растворилась, впуская холодный сквозняк. Она попыталась обернуться, но тело уже не слушалось. Последнее, что она увидела перед тем, как тьма поглотила сознание – две массивные фигуры в черных, безликих скафандрах и зловещий, мерцающий разряд шокера в их руках.