"Предатель…" – мелькнула мысль в воспаленном мозгу, прежде чем мир взорвался ослепительной болью и погрузился в бездонную пропасть небытия.
Наутро ее каюта оказалась пуста. Лишь холодный воздух гулял по помещению, напоминая о случившемся.
Темнота.
Первородная. Бездонная.
Потом – боль.
Нестерпимая, молотом бьющая в виски, будто раскаленные иглы впились в кость. Дарья судорожно выдохнула, силясь пошевелить онемевшими руками, но ледяной металл стиснул запястья. Наручники.
Веки дрогнули и разомкнулись, впуская в сознание тусклый свет.
Камера.
Узкий, затхлый склеп, с низким, давящим потолком, словно трюм старого грузового корабля. Стены – исцарапанный, проржавевший металл, хранящий безмолвные истории боли и отчаяния. В углу бессильно моргала одинокая лампочка, рождая причудливые пляски теней. В спертом воздухе смешались запахи машинного масла, гнили и… чужой, враждебной энергии.
Дарья попыталась приподняться, но тело ответило протестом.
Ошибка.
Мир качнулся, завертелся, желудок свело судорогой, и к горлу подступила желчь. Яд все еще пульсировал в венах, отравляя каждую клетку.
— Проснулась.
Голос, словно скрежет металла, прозвучал откуда-то сверху.
Дарья резко вскинула голову – и встретилась взглядом с ним.
Капитан Кравец.
Он восседал на грубом стуле у двери, его узкие, ящеричьи глаза хищно поблескивали в полумраке. В когтистых пальцах он крутил маленькую, металлическую вещицу – ее кристалл.
— Любопытная безделушка, — проворковал он, играя артефактом. — Сканеры ее не берут. А вот когда я попытался ее сломать…
Он протянул ладонь. На ней алел свежий ожог, словно к коже прикоснулись раскаленным клеймом.
— Он защищается, — прошептала Дарья, чувствуя, как страх сковывает горло.
— Как и ты, — капитан осклабился, обнажив хищные зубы. — Но безуспешно.
За его спиной скрипнула дверь, и в камеру вошли двое облаченных в черные комбинезоны. Их лица скрывали непроницаемые маски, а на поясах висели странные устройства – не оружие, но что-то иное, технологичное и смертоносное.
— Они прибыли, — сухо констатировал один из них.
Капитан поднялся.
— Значит, пора.
Он бросил на Дарью последний взгляд, полный презрения и злорадства.
— Твой «хозяин» жаждет встречи.
Дверь с лязгом захлопнулась, отрезая ее от мира.
Тишина.
Лишь монотонный тик-так капель, срывающихся в сырых трубах, отсчитывал неумолимое время.
Дарья закрыла глаза.
И прислушалась.
Где-то в глубине, за толстыми стенами, призрачно пело гиперпространство.
А где-то совсем рядом…
Вскоре дверь распахнулась, впуская в каюту двух громил, чьи тени угрожающе вытянулись по стенам.
— Вот она, забирайте, — проскрипел голос краца, звучавший, как скрежет ржавого металла, из-за их спин.
Один из мужчин, словно куклу, бесцеремонно взвалил девушку на плечо и понес по гулким, пустынным коридорам к шлюзу. Каждый его шаг отдавался похоронным звоном в ушах Дарьи.
Ее перенесли на другой корабль – маленький, юркий, словно хищная птица, и до предела напичканный оружием.
Маленькая каюта с узкой койкой стала ее новым пристанищем, клеткой, где роились в голове отчаянные вопросы: "Кто они? Куда меня везут?"
Дарья отключилась.
Дарью вырвало из небытия резким толчком.
В голове гудело, во рту плескался мерзкий привкус металла – привет от наркотика, коварно подсыпанного в чай. Она попыталась пошевелиться, но руки были безжалостно скручены за спиной, а ко лбу прильнул ледяной кошмар нейродавления – устройства, обрекающего пси-способности на молчание.
Перед глазами, словно из мутного стекла, проступали очертания тюрьмы. Тесный чрево грузового отсека, чахло освещенное дергающимися огнями аварийных ламп. Металлические стены, исцарапанные, изъеденные ржавчиной – свидетели былой жизни. Где-то глубоко в корпусе утробно ревели двигатели – "Номад" остался в прошлом.
Дверь взвыла, пропуская в проем две горы мышц.
— О, наша звездочка проснулась, – прорезал тишину утробный хрип первого, широкоплечего детины, чье лицо перечеркнул багровый шрам.
Второй, помоложе, но не менее устрашающий, без лишних слов вцепился в Дарью под мышки и грубо поставил на ноги.