— Он действительно голосовал против, — заметила Джуди, — и мы писали об этом. Ему тогда от нас хорошенько досталось.
— Какова сумма возмещения, которую он требует? — спросил Гриффин.
— Шестьдесят миллионов баксов, то есть на деле около пяти, но и этого достаточно в настоящий момент, чтобы вывести журнал из строя.
К сожалению, именно сейчас наши финансовые дела обстоят не слишком хорошо, — ответил Том.
Гриффин в задумчивости теребил в руках подставку для карандашей.
— Но я не могу поверить, — взорвалась Джуди, — что сенатор, да и вообще кто бы то ни было, пустит нас по миру только за то, что мы говорим правду, и только потому, что у него толковые юристы!
— Джуди, ты прекрасно знаешь, что дело тут не в чьей-то правоте или справедливости! — Гриффин был раздражен ее наивностью. — Закон есть закон. Сенатор Рускингтон был моим хорошим другом в Вашингтоне, — медленно проговорил он. — Лили подтвердит, что все напечатанное в «Вэв!» правда?
Джуди оглядела серьезные лица собравшихся.
— Конечно, подтвердит! — отрезала она, но неожиданно уверенность ее покинула.
Двумя днями позже Джуди торопливо шла по направлению к конторе Гриффина. Казалось странным это назначение еще одной официальной встречи, тем более что сегодня они обедали вместе. И вообще Гриффин в последнее время вел себя довольно странно. А может быть, он всегда был таким и его поведение — типично мужская реакция на отказ? После десяти лет объяснений, происходивших по меньшей мере раз в неделю, почему он не может на ней жениться, Гриффин был удивлен, раздражен и зол, когда Джуди очень кратко объяснила ему, почему не хочет выходить замуж.
Да, пожалуй, именно с этого момента он повел себя странно, особенно в отношении Лили, имени которой он никогда не произносил, а вместо этого говорил с сарказмом «твоя дочь». Например: «Я вижу, что подставной дружок твоей дочери уехал из города». Если бы в ее жизни не было нового и пока еще тайного увлечения, Джуди, наверное, мучительно размышляла бы, чем она вызвала неудовольствие Гриффина. Теперь же, когда у нее был Марк, все стало гораздо проще. Но наибольшую радость Джуди доставляла ее собственная все возрастающая свобода. Она не зависела больше от Гриффина, его измен, его дурного настроения, его лжи. И поэтому не чувствовала никаких угрызений совести по поводу дивных часов, проведенных с Марком.
К удивлению Джуди, в кабинете Гриффина она застала двух юристов.
После внушительного вступления, посвященного корпоративным интересам их издательской империи, редакционной политике «Вэв!» и т.д. и т.п., Гриффин, избегая смотреть Джуди в глаза, попросил одного из юристов объяснить ей позицию концерна «Орбит».
— Вы понимаете, Джуди, — начал тот, — учитывая давние связи «Орбит» с сенатором Рускингтоном, нам не хотелось бы, чтобы название концерна и далее ассоциировалось с издательским домом «Вэв!».
— Какие еще давние связи?! — взорвалась Джуди.
— Нам не хотелось бы их афишировать. Но мы намерены продать принадлежащие «Орбит» пятьдесят процентов акций третьим лицам.
— По какой цене? — Глаза Джуди за стеклами очков недобро блеснули сталью: она поняла, что этот отлично продуманный гнусный демарш — плод политики Гриффина.
— Десять свыше рыночной цены.
— Мы можем предложить двадцать. — У Джуди и Тома было по двадцать четыре процента акций «Вэв!», еще двадцать процентов принадлежали Кейт.
— Джуди! Поверь мне, это дикая цена. — У Тома был огромный опыт биржевых игр. — Не позволяй сделать из тебя дурочку только потому, что тебе хочется утереть нос этому чертову штрейкбрехеру! — Том откинулся на спинку кресла. — Вся имеющаяся у нас наличность пойдет на оплату юристов, чтобы хоть как-то противостоять натиску этой скотины Рускингтона.
Джуди никогда не видела Тома таким встревоженным.
— Я вижу, что у тебя на уме. Ты думаешь:
«Если бы не эта кинозвезда, мы никогда не попали бы в такую передрягу».
Том ничего не ответил.
— Ты знаешь, я и сама так думаю, — грустно добавила Джуди. — Нет на свете такой матери или такого отца, которые не имели бы никаких неприятностей от своих чад.
— Да, дети, — вздохнул Том. — Когда они вырастают, родители надеются, что проблемы закончились, на самом же деле тут только и начинаются настоящие проблемы. — Наклонившись, Том положил руку на плечо Джуди. — Какой смысл разбираться, почему это произошло и чья в том вина? Куда лучше соображать, как выбраться из этой ситуации. Но, честно говоря, думаю, нам это не удастся. Боюсь, что даже тебе, Джуди, на сей раз придется спасовать.
«Ну вот и настал тот момент, когда мы оба нуждаемся в моральной поддержке. Кто же нам ее окажет?» — с грустью подумала Джуди. И тем не менее она постаралась, чтобы слова ее прозвучали как можно более бодро:
— Ну случаются же иногда чудеса!
— Какие, например?
— Ну, не знаю, Том. Дай мне время подумать.
А вот, скажем, ты похищаешь Лили, требуешь за нее десять миллионов долларов, получаешь выкуп и отдаешь деньги мне!
Том рассмеялся:
— Отличная идея! Только я не знаю, как приступить к ее исполнению.
— Слабак! Если я не могу положиться на тебя, то на кого же мне тогда рассчитывать?
Она подняла трубку телефона.
— Кому ты собралась звонить? — поинтересовался Том.
— Куртису Халифаксу.
— Честно говоря, я всегда удивлялся, почему Халифакс нас так преданно опекает. Конечно, я знаю — он твой давний обожатель, но боюсь, что роль вечного Санта-Клауса не для него.