— Ну, кое-какие деньги у нас вот-вот появятся!
— Она отреагировала точно так, как ты и предсказывала. — Сташ в своем неизменном черном кожаном пальто без стука вошел в спальню к Лили. Джуди уже давно уехала в журнал, поэтому Сташ был уверен, что его никто не услышит.
В это время японец-массажист с силой нажимал большими пальцами на позвонки актрисы.
— Ну и как, организаторы конкурса счастливы? — спросила она, переворачиваясь на спину.
Сташ быстро окинул Лили придирчивым взглядом. Зная, сколько она может съесть, он всегда внимательно следил за ее весом. Это была часть его агентской работы. На сей раз в глазах Сташа Лили прочла безмолвное одобрение.
— Честно говоря, — ответил он, — их пришлось долго уговаривать. Они говорили, что женский журнал им совершенно не нужен.
— Да, но если они хотят заполучить меня в состав жюри, пусть делают «Вэв!» спонсором, — зевнула Лили. Японец между тем начал массировать ее левое бедро, а она продолжала:
— Сташ, я подумала и решила согласиться на роль Мистингетт.
Сташ не мог скрыть удивления.
— А я думал, что даже упряжка диких лошадей не сможет оттащить тебя от твоей мамочки. — Взгляд его стал серьезным. — Что ж, прекрасно!
Пора возвращаться к работе, Лили. Студия прекращает выплачивать мне проценты, если ты не снимаешься более полугода. И тебе нельзя надолго исчезать из виду — путь к забвению гораздо короче, чем кажется.
— Да, я понимаю. Но мне казалось, что любовь матери важнее, чем слава и деньги. А теперь я знаю, что моей матери будет лучше, если я уеду.
— Отлично, я назначаю встречу с «Омниум». — Он был доволен. Лили получала не только великолепную драматическую роль, но и уникальный шанс развить свой талант к танцам и пению.
Глава 7
Гроб с телом сэра Кристофера вынесли из часовни. На крышке гроба лежала красная роза от Пэйган и букетик белых маргариток от их пятнадцатилетней дочери Софии.
Несмотря на чудовищную погоду, Пэйган настояла, чтобы процессия шла пешком от их загородного дома до часовни. Она хотела, чтобы мужа похоронили по старому обычаю.
«Дорогие, не переживайте, я хочу побыть одна», — сказала Пэйган Джуди и Максине, и теперь она стояла одна под проливным дождем и .смотрела, как гроб с телом сэра Кристофера опускали в жирную корнуолльскую землю.
Пэйган все еще не могла поверить, что мужа нет. После пятнадцати лет беспрестанных забот о его здоровье он оказался стертым с карты жизни одним неосторожным движением беспечного водителя.
После долгих и упорных трудов команда Кристофера была на пороге серьезнейшего открытия, но теперь успех ускользнул от мужа Пэйган, как сам Кристофер ускользнул от нее.
Рядом безмолвно плакала София, закрыв лицо огромным отцовским платком.
— Прости меня, мама, но я не могу остановиться.
— Ничего, милая, отец бы тебя за это не осудил.
«А почему я сама не плачу? — подумала Пэйган. — Я должна плакать, — размышляла она. — Я потеряла единственного мужчину, который меня любил».
Неожиданно особо сильный порыв ветра вывернул зонтик и сорвал вуаль со шляпы Пэйган.
«Какое злобное деяние со стороны бога, — подумала она, — забрать Кристофера до того, как он закончил свою работу. И как только бог мог так поступить со мной?. Как он посмел? Я делала все от меня зависящее. Это несправедливо. Я не смогу примириться с этим. Да и с какой стати я должна мириться со столь откровенной подлостью? Я делала так много добра. (Ну, во всяком случае, не делала зла… По крайней мере, меньше, чем другие.) Чего еще он хотел? Почему он избрал меня своей жертвой?»
Когда церемония закончилась, Пэйган поднялась на свой любимый холм. Ее старый пес Бастер Второй скулил рядом. Но не было ни боли, ни сожаления, ни отчаяния — ничего. Ее тело онемело. В уме роилась туча беспорядочных мыслей, они разлетались по всем направлениям, как стая вспугнутых птиц.
Непонятно, в связи с чем она вспомнила вдруг узловатые пальцы мужа, его круглую лысину и так раздражавшую Пэйган когда-то привычку громко жевать его любимые мятные лепешки. «Как посмел Кристофер оставить меня одну?» — возмутилась Пэйган и тут же испугалась своих собственных мыслей. И ей показалось, что она идет по бесконечно длинному черному туннелю — по беспросветному пространству отчаяния.
В течение следующих нескольких недель, когда ей приходилось встречаться с юристами, управляющими и поверенными в делах мужа, леди Свонн была безучастна к происходящему. Потом она стала все забывать. Секретарь Кристофера тактично взял на себя организацию поминальной службы в церкви Святого Бартоломея в Смитфилде, после того как обнаружил, что вдова забыла позвать большую часть близких друзей мужа.
Жизнь потеряла для Пэйган реальные очертания и представлялась зловещим сном, от которого она вот-вот надеялась пробудиться. Любые действия были бессмысленными. Ничто не имело значения. Жизнь потеряла точку отсчета.
На следующее утро Пэйган остановила дорожная полиция, потому что ее старенький автомобиль несся по центральным улицам со скоростью около ста миль в час. Она долго не могла вспомнить регистрационный номер машины.
— В моей голове образовались огромные черные дыры, — попыталась она объяснить полисмену. Но он не понял.
— Мне кажется, дорогая, — сказала Пэйган вечером, обращаясь к Софии, — твой отец все-таки мог найти более подходящее время, чтобы нас оставить. Я понятия не имею, каким образом он собирался использовать деньги, полученные от премьеры Лили, а в его бумагах нет на это никаких указаний. Я же никак не предполагала, что все это свалится на меня одну. И что мне теперь делать?