— А я бы хотел, чтобы ты никогда не помещала этого интервью. Но давай оставим сослагательное наклонение и настроимся на рациональный лад. Наш финансовый расклад напоминает карточный домик. Мы одалживаемся у Петера, чтобы отдать долг Полю, и так далее. Но так долго продолжаться не может.
— Иногда, — голос Джуди был безучастен, — мне просто хочется сесть в самолет и улететь от всего этого. — Она смотрела прямо перед собой, на то место, где долгое время висела старинная японская вышивка, которая была продана несколько недель назад на аукционе Сотби. Несмотря на то что в квартире было тепло, а ноги покрывала меховая накидка, Джуди ощутила, как ее до костей пробирает озноб. И почему только юристы «Вэв!» не почувствовали опасности в том злосчастном интервью Лили? Как может один несчастный абзац печатного текста перечеркнуть всю жизнь, все ее достижения? «Если бы можно было стереть любые пять минут из собственной жизни, — подумала Джуди, — я бы выбрала те, в которые Лили рассказала мне о сенаторе Рускингтоне».
Том встал и взял со стола тяжелую папку, где хранились все документы их тяжбы с сенатором.
— Прочти, пожалуйста, твое заявление еще раз, прежде чем подписать, — мягко проговорил он, обращаясь к Джуди. — Мы должны быть уверены, что в нем нет никаких ошибок.
Джуди вздохнула и взяла в руки документ.
— В конце концов, когда мы выиграем это дело, можно будет подать на сенатора в суд за клевету и вытрясти из него несколько тысяч.
— Даже если мы выиграем, Джуди, мы все равно останемся по уши в долгах.
— Не если выиграем, а когда выиграем, Том!
Том ничего не ответил и, чтобы переменить тему, спросил:
— Хочешь узнать новости о Кейт?
— Конечно! — просияла Джуди, и Том вытащил из кармана конверт.
— Вояки из горных племен набирают все большую силу. Они уже атаковали бенгальские формирования и, как подозревает Кейт, готовят нападение на нефтяные компании. У нее украли пишущую машинку, но она надеется купить на черном рынке другую и утверждает, что тогда будет засыпать, только приковавшись к ней цепью.
— Ты, кажется, не слишком беспокоишься за нее. Том?
— Ты же знаешь Кейт. Она ненавидит однообразную жизнь, и мне приходится мириться с тем, что составляет смысл ее существования. Но, конечно, я за нее волнуюсь.
— Но неужели нет никаких новостей, которые могли бы меня ободрить? — простонала Джуди, доставая из папки следующий документ.
— От Марка ничего не слышно?
— Я ведь уже говорила тебе! Там все кончено. — Она уронила голову на руки. — Нет, я так больше не могу, — прошептала в отчаянии Джуди. — Почему именно тогда, когда ты чуть покачнулся, все вокруг словно сговариваются, чтобы свалить тебя окончательно? Марк в Никарагуа, и он там потому, что не хочет находиться рядом со мной — старой неудачницей.
— Джуди, я не могу поверить, что кто-нибудь может бросить тебя только потому, что ты сейчас не в лучшем состоянии. Ты настоящая женщина, Джуди.
Она покачала головой и потерла покрасневшие глаза.
— Марку нравилось во мне именно то, что я в нем не нуждалась. А как только он стал мне нужен, он исчез. — И вновь у нее на глаза навернулись слезы. — Он был рад заряжаться от меня эмоциональной энергией, пока мне хватало ее на двоих. А когда участие понадобилось мне, оказалось, что взять его неоткуда. — Голос Джуди сорвался, и, закрыв лицо руками, она зарыдала от жалости к себе.
— Не будь слишком строга к Марку. С любым из нас нелегко, когда мы находимся в таком состоянии.
— Дело не в том. — Джуди сердитым движением откинула назад волосы. — Со мной может быть нелегко только потому, что люди неадекватно меня воспринимают. И Марк не исключение.
Для него женщина, находящаяся на вершине карьеры, должна обладать определенным набором качеств: сдержанность, независимость, твердость и, главное, — она должна все время оставаться на этой вершине. Чего они все не понимают, так это того, что, оставаясь такой на работе, мне совсем не хочется быть такой же и в частной жизни. Как и все вы, мужчины, Марк уверен, что преуспевающая женщина не нуждается в соучастии, ласке и доброте. Но мне они необходимы! Я так же жажду любви, как какая-нибудь жена, которая воспитывает своих двух детей и управляет собственным домом. С той лишь разницей, что я управляю корпорацией.
— И все-таки закончи с этими бумагами, и давай мы их уберем. Слезы еще никогда не решали ничьих проблем.
Джуди покорно вытерла глаза и вновь взяла в руки папку, а Том включил программу новостей.
Как он и ожидал, сенатор Рускингтон давал телевидению интервью, а рядом с ним сидела его преданная супруга. Он был серьезен и полон негодования. Сенатор отвечал на вопросы интервьюера:
— Ситуация действительно крайне неприятная, поэтому моя жена и я хотели бы изложить перед уважаемыми избирателями свою точку зрения. — Рускингтон открыто и прямо взглянул в телеобъектив. — Это просто недостойная попытка продать недостойный журнал с помощью лжи и интриги, и дело это антихристианское. Все деньги, полученные нами от этого процесса, будут переданы на благотворительные нужды — в те фонды, которые будут выбраны моей женой. — Сенатор был велеречиво напыщен.
— Да, но вы ведь выставили иск на очень крупную сумму — десять миллионов долларов, — напомнила ему журналистка.
— Все пойдет на благотворительные нужды, — упорно повторил сенатор. — Моя жена и я хотим, чтобы люди знали: никто не в силах подтвердить ту мерзкую ложь, что распространяет «Вэв!».
И мы думаем, что люди, опубликовавшие столь гнусные измышления, должны ответить за свои поступки.