— Абди, я сейчас отправляюсь домой, собираю чемодан и вылетаю в Стамбул первым же рейсом. В такой ситуации для Джуди очень важно присутствие рядом друга. — Она накинула плащ прямо поверх кимоно, а Абдулла вызвал машину.
Через час он уже стоял у парадных дверей особняка Пэйган.
— Я не могу позволить тебе лететь в Стамбул одной, — заявил Абдулла. — Думаю, мне стоит тебя сопровождать. Мой народ никогда не доверял туркам, поэтому у нас там отлично налажена система разведки. Это может пригодиться. К тому же у меня там очень милая небольшая резиденция в дипломатическом квартале. Бумаги мне будут пересылать туда. Сулейман уже все организовал, и наш самолет вылетает через два часа.
Пэйган подпрыгнула от радости и поцеловала Абдуллу.
— Абди, дорогой, ты так добр! — Пэйган не пришло в голову задуматься, почему Абдулла оказался вдруг так готов прийти на помощь. — Но где же, черт возьми, мой паспорт?
— Когда ты путешествуешь со мной, паспорт не нужен, — терпеливо пояснил Абдулла. — Но, может, стоит все-таки попросить горничную подыскать тебе что-то более подходящее из одежды?
Пэйган поглядела на себя и вдруг поняла, что чуть было не отправилась в Стамбул в голубом кимоно.
— Мисс Джордан ожидает меня, — уже в четвертый раз объясняла Пэйган служащему гостиницы. Она перешла уже почти на крик, как вдруг появились истекающий потом менеджер отеля и два его ассистента. Все трое в почтительном поклоне склонили головы перед стоящим неподалеку от Пэйган худощавым человеком в военной форме.
В конце концов Пэйган в отчаянии всплеснула руками и, поскольку ей сообщили, что Джуди живет на втором этаже, закричала:
— Джуди, это Пэйган! Скажи им, чтобы меня! пропустили.
Джуди услышала знакомый голос, открыла тяжелые двери своего номера и упала в объятия подруги.
— Все это похоже на третью мировую войну, — заявила Пэйган, едва переведя дыхание.
— Мы ожидаем прибытия шефа полиции, — объяснила Джуди. — Надеюсь, он привезет какие-нибудь новости. — Раздался стук, и она метнулась к двери. — Это, наверное, он! — Но на пороге стоял Грегг Иглтон — в измятом костюме, смертельно-бледный.
— Мне не удалось прилететь раньше, Джуди.
Что за чертовая тут у вас творится?
Через десять минут управляющий гостиницы впустил в номер группу полицейских во главе с высоким военным, которого Пэйган видела в вестибюле.
У полковника Азиза были круглые глаза с тяжелыми веками и меланхолическое выражение лица. Он носил форму турецкого полицейского, но говорил на превосходном английском-с легким американским акцентом, так как практику проходил в Майами. Он уверил Джуди, что все возможное для розыска ее дочери делается.
— Мы уже привлекли Интерпол, парижскую Сюрте и ФБР. Нам раньше никогда не приходилось сталкиваться с подобными делами. Вы, мисс Джордан, сообщили полиции о трех телеграммах, каждая из которых была похожа на розыгрыш и начиналась словами «Дорогой папочка», — одну из этих телеграмм получил греческий корабельный магнат, другую — американский предприниматель и третью — поп-звезда. Но если я правильно понял вас, мисс Джордан, — он плавно склонил голову в сторону Джуди, — отец мадемуазель Лили умер еще до ее рождения. — Он простер свои длинные тонкие руки в жесте недоумения.
«Он думает, что это рекламный трюк», — догадалась Джуди, отдавая ему телеграмму, которую Куртис вручил ей сегодня утром перед тем, как идти отсыпаться после долгого путешествия.
Британская полиция уже переслала телеграмму, полученную Энджелфейсом, а Старкос, связавшийся с Джуди по радио, обещал доставить свою телеграмму, как только «Персефона» пришвартуется в Стамбуле.
Полковник Азиз сравнил содержание всех трех.
— Все, что мы можем пока сказать, — телеграммы фактически идентичны. В номере же мадемуазель Лили не найдено никаких следов борьбы, и, согласно сообщению наших агентов, вчера на стамбульском базаре не было замечено ничего необычного.
«Интересно, что у них называется „необычным“? — подумала Джуди, вспомнив безумие стамбульского базара и толпы потных галдящих людей, беспорядочно мечущихся из стороны в сторону. — Да там двадцать человек можно похитить, и никто внимания не обратит!»
— Таким образом, остается лишь одна версия: мадемуазель Лили похитил кто-то из тех, кого она знала и кто, была уверена, не причинит ей никакого вреда. — Полковник опустился в зеленое бархатное кресло и обвел взглядом напряженные лица присутствовавших. — Кого мадемуазель Лили знала в Стамбуле? — мягко спросил он.
— Никого, насколько мне известно. Она никогда не была здесь раньше. — Джуди сняла очки в роговой оправе и протерла усталые глаза. — Мисс Бауривер, победительница конкурса красоты, и я — единственные, с кем Лили была здесь знакома. Не считая, конечно, служащих гостиницы, нашего водителя и гидов. Я не могу себе представить, чтобы кто-нибудь из друзей Лили был способен на подобное.
Грегг, сидевший закинув ногу на ногу в самом углу дивана, наконец вступил в разговор.
— На что это больше смахивает — на обычное уголовное дело или на теракт? — спросил он.
Только один раз в жизни, наблюдая за гонками, в которых участвовал отец, Грегг испытывал подобное ощущение, когда от страха холодеет все внутри. Он безумно жалел сейчас, что относился к Лили как к самой обычной женщине, но она сама этого хотела. Если бы он лучше о ней заботился… Он ведь хотел сопровождать ее в этой поездке. Грегг не уставал казнить себя. «Если бы только… если бы только…» — беспрерывно мысленно повторял он.