Эдвин Холл, седовласый полный мужчина, был весьма деловит. Контора его располагалась напротив здания суда. Была она под стать хозяину – стандартная, выкрашенная в бежевый цвет. Он счастливо жил со своей женой уже тридцать два года. То есть в том смысле счастливо, что у него было три любовницы, но после того, как жена пригрозила уйти от него, он бросил всех троих. Эдвин Холл считал, что развод не к лицу адвокату по бракоразводным делам.
– Я собираюсь разводиться, – объявила Джейд и рассказала историю своего замужества, не забыв упомянуть об аборте и измене мужа.
– Денежные интересы тут замешаны? – Эдвин Холл сразу же перевел разговор на деловую основу. Со стороны чувств все разводы были одинаковы, и за тридцать лет практики Эдвину Холлу наскучили все эти рассказы. В таких делах различались только суммы денег и объемы собственности. В этом-то и заключался интерес тех дел, которые ему приходилось вести.
– Нет, – ответила Джейд. – У мужа есть дом. Я на него не претендую.
– Как насчет денег? Срочные счета? Страховка? Вклады?
– Нет, – об акциях Джейд и не вспомнила. Они принадлежали ей, она их заработала. На сертификате стояло ее имя. Все, что ей было нужно – развод и свобода. А все эти денежные дела даже не приходили ей в голову. Она так и сказала: – Все, что мне нужно – свобода.
– А как ваш муж относится к этому?
– Он не будет возражать.
– Итак, вы хотите развода, муж возражать не будет и споров вокруг денег не будет, – подытожил адвокат и слегка пожал плечами. – Тогда больших проблем возникнуть не должно. – Эдвин Холл облегченно вздохнул. Тягаться с семьей Хартли ему вовсе не хотелось. Это была богатая и влиятельная семья, и Эдвин Холл, как и любой другой житель Форт Уэйна, не хотел наживать себе неприятностей.
Барри сделал попытку примирения. Он попросил Джейд зайти к нему на работу.
– Послушай, это же женитьба, а не просто случайная связь, которую можно в любой момент оборвать, – в голосе его одновременно звучали и грусть, и напыщенность, и нежность. Внезапно он поднялся и подошел к дивану, где сидела Джейд. Она обратила внимание, как сильно он хромает. В последнее время она так привыкла к этому, что уже перестала обращать внимание. – Мы ведь муж и жена и должны оставаться мужем и женой.
– У тебя был выбор. Ты выбрал «Хартли».
– Но у нас в семье никогда еще не было разводов. Никогда, – сказал Барри, с ужасом думая, как отнесется ко всей этой истории отец, что он скажет. Но главное – отец любит Джейд, она нужна ему. – Отец просто убьет меня.
– Ничего, он ведь выжил, когда я сказала, что лишила его внука, – это были жестокие слова. Скажи Барри как-нибудь иначе, вспомни он про нее, про них обоих, она бы могла еще что-то изменить. Но он думал только об отце.
– Ты сказала ему? – спросил Барри, бледнея. – Ты ему сказала?
– Не волнуйся, – Джейд поняла, что его беспокоит. – Он не изменит завещания. Компания будет твоей. И в конце концов, Барри; ведь это благодаря тебе ее некому больше оставить.
– Они требуют вернуть акции, – заявил Эдвин Холл неделю спустя. Под «ними» он имел в виду семейство Хартли.
– Они мои, – твердо заявила Джейд. – Я их заработала. Херб сам это сказал.
Эдвин Холл пожал плечами:
– Таково условие вашего мужа.
– Я не прошу у него ни копейки, – возмутилась Джейд, хотя денег у нее не было. В то самое утро, как она оставила его, он закрыл их общий счет, где лежали и ее сбережения за все годы совместной жизни. – И алименты мне не нужны. И дом не нужен. Ничего. Но что мое, то мое. Это я заработала. К тому же, – добавила Джейд, – в первые два года, как мы поженились, мы жили на мои деньги. Так что хоть что-то мне причитается.
– Я поговорю с ними, – пообещал Эдвин Холл. Три дня спустя они снова встретились в его кабинете.
Сквозь стекла пробивалось солнце, и при свете его волосы адвоката казались совсем серебристыми.
– Они даже слышать не хотят, чтобы оставить акции вам. Это вообще не предмет переговоров. Их позиция состоит в том, что «Хартли» это семейная компания, а после развода вы перестаете быть членом семьи.
– Я не верну акции. Это моя собственность. – Джейд не собиралась отказываться от того, что принадлежало ей по праву, и была готова сражаться с семейством Хартли. После того как они с Барри расстались, свекор ни разу ей даже не позвонил. Молчала и Дорис Хартли, а ведь они говорили, что Джейд им, как родная дочь, которую они всегда хотели иметь. – Они сами дали мне эти акции. Они мои. Так им и скажите.
Прошла еще неделя. И хотя жила она очень скромно, на счету у нее оставалось только сто пятьдесят долларов. За это время Барри звонил ей дважды – один раз просил вернуться, другой – хотел узнать, сколько платить приходящей домработнице.