– Я хочу тебя.
– Когда?
– Сейчас.
– Где?
– У меня.
– Еду, – и двадцать минут спустя они уже целовались в лифте, а потом весь день провели в постели.
Однажды вечером, перед театром, Джейд зашла к Джорджу домой. Они поужинали и стали мыть на кухне посуду. Он потянулся у нее из-за спины за посудным полотенцем, в это время она неожиданно отступила на шаг назад, и он коснулся рукой ее обнаженного плеча. Прикосновение оказалось таким возбуждающим, что полотенце полетело в сторону, они кинулись друг к другу, слились в жгучем поцелуе, который разрешился немедленным, стоя, соитием, горячим, требовательным, страстным.
Они отпраздновали открытие своего свободного рая в Нантаккете, куда поехали на выходные в несезонное время – в декабре. Они гуляли по живописной булыжной Мейн-стрит; покупали мохеровые шарфы на местном развале; ели сосиски на пустынном пляже и вкуснейшую свежую рыбу в «Шантэклере»; ездили верхом по дюнам и мечтали о том, чтобы время остановилось. В воскресенье утром, когда за окном падал легкий снежок, они любили друг друга на той же кровати, на которой Джордж в первый раз обладал ею.
– Друзья-любовники? – спросил он, не разжимая объятий, и стало ясно, что нашлись слова, наилучшим образом выражающие их чувства.
– Друзья-любовники, – отозвалась она, думая, что наконец-то выработала идеальную модель поведения, – привязана, но не связана, любит и любима, и все же независима.
Все складывалось наилучшим образом.
Их упорно отказывались понимать.
– Когда же вы наконец поженитесь? – спрашивала Хейди. Она по-прежнему жила с мужем, у нее было трое детей, две собаки и кошка. И она хотела поделиться своим счастьем со всеми.
– Зачем? – спрашивала Джейд. – Единственный смысл брака состоит в детях, а детей я иметь не могу.
В глазах у нее появились слезы, и Хейди поняла, что, оставив позади все, Джейд так и не смогла забыть про аборт.
– Я бы от всего отказалась, – сказала Джейд, имея в виду завидную карьеру, деньги, путешествия, приключения, успех, – только бы нянчить дома ребенка.
Джордж был во всем согласен с Джейд. Я за любовь, говорил он, но без взаимных обязательств.
Что до детей, то, поскольку они не собираются жениться, ему совершенно все равно, могут у нее быть дети или нет.
– К тому же, – продолжал он, желая утешить Джейд, – есть Бобби, не говоря уж о четырнадцати племянниках и племянницах. Так что с пеленками у меня знакомство богатое – на всю жизнь хватит. И отныне я решил контролировать рост народонаселения.
Да, они были единодушны во всем. Да, все у них складывалось наилучшим образом. Так зачем надо было жениться?
Друзья смотрели на них как на пару. Себя они тоже считали парой. У них не было новых знакомств не потому, что они чувствовали себя связанными, а просто потому, что им так хотелось. У них было прошлое, настоящее и – хотя такая идея вызвала протест – будущее. Они купили осенние сезонные билеты на кинофестиваль и цикл балетов. Зимние каникулы они предполагали провести в Сейнт-Барте, а весной мечтали съездить в Бриджхэмптон, нанять на лето домик поближе к пляжу. Они встречались со своими родными и друзьями. Хейди обожала Джорджа, а Дороти Маллен решила, что если Джейд когда и решится еще раз выйти замуж, то мужем станет Джордж. Бобби отнесся к Джейд настороженно, но вскоре это прошло.
– Я поняла, что понравилась ему, когда он спросил, нельзя ли достать футболку с номером «44» на груди, – сказала Джейд, предвкушая новую встречу с Бобби, которая наверняка укрепит их дружбу. Может быть, сын Джорджа станет для нее близким человеком.
Джейд нравилась большая жизнерадостная греческая семья Джорджа, нравилось, когда они собирались все вместе – братья и сестры, жены и мужья, кузены, племянники, племянницы, тетки и дядья, и все они, казалось, говорили, смеялись, плакали, потешались друг над другом одновременно.
– Греки – это люди второго сорта в Америке, – говорил Джордж. – Они больше походят на евреев.