– Но я совершенно не разбираюсь в автомобилях, – сказал Кирк. – Картер от карбюратора не отличу.
– Зато ты знаешь, как ставить на ноги компании. Это ты уже доказал, – решительно заявил Билл. Он стал толще, волосы у него еще более поредели, а денег на счету прибавилось. – Все, что нужно знать о запчастях, ты освоишь за день. Пока ты еще не послал меня к черту, позволь, я немного расскажу тебе об этой компании…
Кирк слушал с возрастающим интересом. «Дирборн Пейпер энд Принтинг» достигла такого устойчивого положения, что дела в ней вполне мог вести Гордон Марбли. А Кирку хотелось чего-то добиваться. Ему было куда интереснее спасать дело, чем рутинно вести его. Чем больше он думал, тем более заманчивой казалась предложенная Биллом идея.
– Ты смешиваешь две вещи: спасение дела и спасение жизни, – сказала Бонни, когда Кирк поделился с ней своими планами. Она предвидела, что Кирк снова доведет себя до изнеможения, как это было, когда он возрождал семейную компанию. – Тебе кажется, что, спасая дело, ты переписываешь историю и тем самым спасаешь отца.
– Ну, ладно, оставь, – отмахнулся Кирк. – Ты ведь сама не веришь в этот психиатрический бред.
– Почему же? – Она напомнила ему, что не один год проработала в психиатрической лечебнице и кое-что в этом понимает. – В твоем случае как раз верю.
Кирк пожал плечами и забыл про ее слова. Он назначил Гордона Марбли исполняющим обязанности президента «Дирборн Пейпер энд Принтинг», а сам отправился в Акрон в качестве временного вице-президента компании «Акме Ауто», избавившись таким образом, как ему казалось, от воспоминаний, связанных с Гросс-Пуантом.
– А с нами что будет? – спросила Бонни. Она привыкла к тому, что всякий раз, как ее отец получал новый приход, вся семья следовала за ним. – Где мы будем жить, я и дети?
– Я буду проводить в Акроне рабочие дни, – сказал Кирк. Ему не терпелось уехать из Гросс-Пуанта. Ему не терпелось избавиться от каждодневных звонков матери, которой нужен был совет по любому поводу – какие сандвичи готовить для партнеров по бриджу, повышать или нет жалованье кухарке. – На выходные я буду возвращаться домой.
– Так в семьях не живут. – Ее родители всегда все делали вместе, и Бонни считала, что и у них с Кирком так будет. – И как быть с детьми? Они же будут скучать по тебе.
Джеффри было пять лет, Люси – четыре, и они всегда ждали той минуты, когда отец придет с работы домой.
– Но ведь это только на время, – сказал Кирк, все еще не понимая, что Бонни не хочет оставаться одна. Когда они со Скоттом были детьми, Клиффорд часто уезжал по делам, и это считалось само собой разумеющимся. Папа уехал по делам – это была норма семейной жизни. – Вот поставлю «Акме» на ноги и вернусь.
– Ты что, хочешь бросить нас? – неожиданно спросила Бонни.
– Разумеется, нет, – взорвался Кирк. Он хотел бросить Гросс-Пуант, вот и все.
Бонни не очень верила ему.
Они были вместе шесть лет, а она уже начала подумывать о том, что ему надо было жениться на одной из тех богатых девушек, с которыми он встречался, пока не познакомился с ней в Ковингтоне. Кирк и Бонни были разные, принадлежали к разным социальным слоям, и это начинало сказываться на их семейной жизни. Бонни не умела устраивать приемы – и это ее совершенно не волновало. Бонни не знала, как обращаться с прислугой, – и не хотела этому учиться. Бонни не умела улыбаться сальным шуточкам деловых партнеров Кирка, которые только о деньгах и думали, и не считала, что искусство быть обходительной достойно того, чтобы его осваивать. Бонни постепенно приходила к мысли, что ей не нравится быть женой преуспевающего бизнесмена.
Кирк и забыл про этот разговор, но ночью, когда ему захотелось заняться любовью, Бонни оттолкнула его и повернулась к нему спиной.
Разъезд «на время» начался почти сразу, с тем чтобы уже не прекращаться. Кирк во второй раз блестяще справился с поставленной перед ним задачей.
С понедельника по пятницу он проводил в Акроне. Он дышал воздухом «Акме» и жил ее проблемами. Ни о чем другом он не мог ни думать, ни говорить.
– Я очень рада, что «Акме» – это компания, а не женщина, – не уставала повторять Бонни, когда Кирк на выходные появлялся дома. Она подтрунивала над собой, но в ее словах была и доля правды. Ей было одиноко и грустно, и она ругала себя за то, что обвиняет в своих бедах Кирка. – Ты так говоришь об этой «Акме», словно влюблен в нее.
– Ну как можно влюбиться в компанию? – Кирк отнесся к ее словам серьезно, чувствуя в них какую-то боль. Потом он поймет, Бонни была права. Занимаясь делами новой компании, он всегда отдавал ей все свое внимание, все свое время, – так ведет себя влюбленный. Как только проблемы решались, кончалась и любовь – до появления новой компании и новых проблем. Он постепенно превращался в человека, который самые сильные свои чувства берег для тех, кто не мог ему ответить любовью, но сделать больно другим, как это сделал отец и брат, тоже не мог.