– Подари мне выходные – больше я ни о чем не прошу, – сказал Джордж после первых страстных объятий. – Однажды ты сделала это. Почему же нельзя еще раз?
– Не могу, – ответила она. Его настойчивость, когда-то так льстившая ей, теперь пугала своей одержимостью. – Боюсь, Кирк что-то заподозрил. Он разозлился, узнав, что мне нужно ехать по делам в Цинциннати. Второй раз это не пройдет.
– Так что же мне прикажешь делать? – жестко спросил Джордж. Впрочем, он по-прежнему прижимал Кэрлис к себе и чувствовал, как у него снова появляется желание. – Ждать, пока ты бросишь мне кусочек своего времени?
Они лежали в постели, тела их были тесно переплетены, и ей совсем не хотелось продолжать этот разговор – она встала и подошла к стенному шкафу. В комнате было холодно, и она решила накинуть халат.
– Но тут же ничего нет, – удивленно воскликнула Кэрлис. И вдруг все поняла.
– Ты не живешь здесь, – повернувшись к Джорджу, сказала Кэрлис. – Ты живешь в другом месте. С кем-то другим. С Джейд.
Он кивнул.
– Как же ты мог? – Она почувствовала себя обманутой, преданной. – Как же ты мог?
– Как же ты мог – что? – Голос его звучал мягко и укоризненно. – Ты замужем, Кэрлис. Чего же ты ждешь от меня? Ты что же, полагаешь, что можешь держать меня для собственного удовольствия?
– Но я не знала… Ты никогда не говорил…
– А я не обязан перед тобой отчитываться, – он встал с кровати и подошел к ней. Голос его звучал по-прежнему ровно, но сердце у нее разрывалось от боли. Она резко отстранилась от него и присела на край кровати, чувствуя, как ее всю трясет. Она не знала, что сказать. Да и что она могла сказать?
Она молча начала одеваться.
– У меня голова кругом идет, – произнесла она, наконец. У нее было такое чувство, будто она прозревает после долгой слепоты. Теперь она смотрела правде в лицо: жена обманывает мужа, любовник обманывает возлюбленную. Она почувствовала себя той женщиной, которой никогда не хотела бы быть. Хорошо бы избавиться от нее, вычеркнуть из жизни.
– Я не хочу тебя больше видеть. Этого мне не перенести.
Он взял ее за руку, а когда она отдернула ее, снова притянул к себе.
– Я не буду делать ничего, чтобы тебе не понравилось, – пообещал Джордж. Это она уже слышала, и она этому верила. Но теперь ясно, что все это время он делал как раз то, что ей не нравилось. Она увидела в стенном зеркале свое отражение и не узнала себя – незнакомка в незнакомой комнате с мужчиной, который ей едва знаком. Кто же она такая, спрашивала себя Кэрлис, и что она здесь делает? – Кэрлис, ты отдаешь себе отчет в том, что говоришь?
– Вполне, – сказала она, убирая руку. – Вполне.
Она боялась, что он будет уговаривать ее остаться, но Джордж молчал. Испытывая жгучий стыд, Кэрлис подошла к двери и вышла, не оглядываясь. Боль, унижение, облегчение – она испытывала все эти чувства сразу, думая, что теперь все кончено и возврата к прежнему нет.
Глава XII
Едва войдя в приемную доктора Лионеля, Джейд занервничала. Ее ощущение, что с ней что-то неладно в последнее время, усилилось. Кровотечение не останавливалось. Волосы по-прежнему были сальными, и ничего с этим не удавалось сделать. Кожа стала темнее и, казалось, даже жестче. Стало трудно ходить – не прибавив ни грамма в весе, она ощущала тяжесть в коленях, ноги были ватными и отказывались слушаться. Ей припомнились объявления Общества по борьбе с раком, которые обычно появляются на последних полосах журналов, и она обнаружила у себя несколько угрожающих признаков. Тревога о здоровье отодвинула в сторону мысли о Джордже. Она пошла к доктору Лионелю в тайной надежде, что тот обзовет ее мнительной и пропишет какие-нибудь витамины. Но надежды ее не оправдались. Доктор внимательнейшим образом ее осмотрел, а потом направил к гинекологу.
– Я хочу, чтобы вы прошли полное гинекологическое обследование, – сказал он. – И не тяните с этим. – Он тут же набрал номер телефона гинеколога и попросил его сразу принять Джейд.
– Что-нибудь неладно? – спросила Джейд, уходя.
– Надо обследоваться, – ответил он в обычной манере врачей, которая всегда так выводит из себя нормальных людей: мол, ни о чем не волнуйтесь, мы о вас позаботимся.
Теперь, когда ее роману пришел конец, Кэрлис испытывала неимоверное облегчение – все позади и Кирк ни о чем не узнал. Прошли тревога и чувство вины, которые неотступно преследовали ее. Как хорошо было вернуться к нормальной жизни – когда-то она казалась немного скучной, а теперь снова приобрела свою прелесть.