– Мне кажется, что ты все еще влюблен в Ину, – сказала ему Джейд, отыскав наконец неотразимый предлог, чтобы отказать ему.
– Нет, – решительно возразил он. – Я люблю тебя. А если Джордж не говорил об Ине, то на смену ей приходил Бобби. Еще младенцем Бобби обнаружил редкий музыкальный дар. Бобби – атлет от рождения. Он пошел в восемь месяцев и заговорил в полтора года.
Джейд даже не могла решить, кто же ее соперник – Бобби или Ина. Наверное, Джордж и сам не знал этого.
После этого разговора он старался не упоминать об Ине и продолжал свои домогательства. Поток подарков не иссякал, не прекращались телефонные звонки, цветы и любовные записки. Она благодарила его, откликалась на звонки, улыбалась ему – все делала, только сердце свое не открывала. Она едва-едва пережила неудачное замужество и поклялась себе, что ничего подобного никогда больше не будет. Она считала, что это «никогда» относится и к Джорджу, однако «никогда» кончилось через четыре месяца после того, как они встретились в мансарде у Тициана Феллоуза. Она случайно увидела его с какой-то женщиной и едва не умерла от ревности.
Если так и было задумано, то план оказался прекрасен. Какой-то тоненький голосок нашептывал ему, что замысел-таки был. В конце концов, он теперь достаточно близко познакомился с Джейд, чтобы знать ее любимые места. «Ле Рале» было одним из таких мест. Заказывая столик на двоих, он подумал, что, пожалуй, и Джейд там может оказаться. Да, он рассчитывал там ее увидеть. И не случайно Джордж пригласил на ужин актрису, совершенно очаровательную женщину. Не случайно и то, что выбрал столик прямо напротив входа. И то, что он увидел Джейд в тот самый момент, когда она вошла в ресторан со своим спутником Мартином Шульцем, – тоже было, в конце концов, не случайно.
– Привет, Джейд, – весело окликнул Джордж, когда они проходили мимо их столика. Он познакомил ее с Лизой Найт.
– Привет, Джордж, – спокойно отозвалась Джейд, прошествовав мимо и едва удостоив Лизу кивком. Она даже не представила Мартина.
– Твоя приятельница ревнива, – сказала Лиза.
– Просто близорука, – ответил Джордж, стараясь найти Джейд оправдание.
– Ну, никто так не близорук, – заметила Лиза, гадая, что там происходит между Джорджем и Джейд Маллен.
– Кто это? – спросил Мартин, когда они устроились за столиком.
– Забыла его имя, – сказала Джейд первое, что пришло в голову. – Потому и не познакомила тебя.
Мартин знал, что она лжет, но не мог понять почему. На Джейд это было не похоже.
На следующий день Джордж звонил Джейд и домой, и в мансарду Стефана Хичкока. Она не подходила к телефону и не откликалась на записи автоответчика. На второй день он возобновил попытки, и снова она была неуловима. Она отказывалась говорить с ним и, таким образом, превращала себя в легкую добычу. Джордж-любовник хорошо знал цену таким отказам и знал, как справляться с ними.
Через четыре дня после встречи в «Ле Рале» Джордж появился у Стефана Хичкока с огромным букетом фризий. Стив возился с образцами материи; Джейд разговаривала по телефону. Джейд всегда разговаривала по телефону.
– Потом, – сказал 6н, обрывая ее на полуслове и вешая трубку.
– Это же был Ультимо, – закричала Джейд, в ярости хватая трубку. – Что ты себе позволяешь?
– Лучше скажи, что ты себе позволяешь? – огрызнулся Джордж. Он был зол, терпение иссякло. Их отношения подошли к критической точке. Пришла пора брать инициативу в свои руки, и Джордж-любовник точно знал, что и как надо делать. – Ты, понимаешь, приревновала меня Бог знает к кому и теперь всячески бегаешь от меня.
– Ничего подобного! – вспыхнула она, восставая и против слов его, и против собственных чувств. Чего она никогда не терпела и не потерпит, так это мужчин вроде ее отца, мужчин, которые используют одну женщину, чтобы сделать больно другой, мужчин, чью позицию можно было бы выразить так: зачем делать одну женщину счастливой, когда можно сделать двух несчастными? – Разве ты принадлежишь мне? И какое мне дело до твоих приятельниц?
– Вот именно, – сказал Джордж, понимая, что теперь уж ей никуда не деться. – Настолько нет дела, что ты даже поздороваться толком с ней не могла. И настолько нет дела, что даже позвонить мне было трудно.
– Боже, ну и самонадеянный же ты тип, – она повернулась к Стиву за поддержкой. Тот затеребил очки в черепаховой оправе, отвел глаза, принялся изучать тесемки на кроссовках и пожал плечами. Любовная жизнь самого Стива колебалась между радикализмом и консерватизмом, между мальчиками и девочками; в настоящий момент он был более или менее бисексуален. Вся эта сцена, казалось, смущала Стива еще больше, чем Джейд.
Он был последним, от кого можно было ожидать совета и поддержки.
– Вовсе нет, – заявил Джордж, не желая переходить в оборону. – Я просто реалист. Слушай, Джейд, когда ты, наконец, кончишь бегать от меня?
– А я вовсе и не бегаю, – отстраняясь от него, сказала" Джейд.
– Стив, вам придется несколько дней обойтись без нее, – объявил Джордж и, не ожидая ответа, подхватил Джейд под руку, вытащил из мастерской, затолкал в лифт, который теперь работал, вывел на улицу и остановил такси.
– Ла Гуардиа, – скомандовал Джордж.
– Эй, куда мы едем? Что ты делаешь? Водитель, немедленно остановите машину!
Шофер обернулся, явно не зная, что делать.
– Вперед, – твердо повторил Джордж, протягивая ему десятидолларовую купюру.
– Мы отправляемся в Нантаккет, – сказал Джордж. – Это ответ на первый вопрос. Что же касается того, что я делаю, – пытаюсь поговорить с тобой, и поскольку ты не откликаешься на телефонные звонки, приходится говорить с тобой лично.
– Нантаккет! Но ведь сегодня днем придет поставщик от Бендела! – Он обвел ее вокруг пальца, обратил ее переживания против нее самой. Она ненавидела его. Она его боялась. Она хотела избавиться от него.
– Стив сам справится с ним, – сказал он, крепко, чтобы и пошевелиться не могла, удерживая ее.
– Но у меня даже вещей с собой нет!
– Джейд, – сказал он, закрывая ей рот поцелуем и сминая душистые цветы, – и от запаха их, и от поцелуя у нее голова кругом пошла, – тебе и не понадобятся твои вещи.
Он привез ее в мотель и тут же швырнул на четырехспальную постель. В первый раз он был настойчив, почти груб, быстро кончил, специально думая больше о своем удовольствии, так, чтобы она только разогрелась, ожидая новых ласк. Потом, немного позже, когда момент показался подходящим, он снова прижал ее к себе и на этот раз ласкал медленно и бережно, обращаясь с ее телом, как опытный любовник, изучая каждый изгиб фигуры, каждую жилку, пробегая пальцами и языком по рукам, ногам, шее, лицу, доводя до экстаза.
– Джейд, Джейд, – шептал он, вновь и вновь повторяя ее имя. – Я так хотел тебя, Джейд, моя Джейд.
Она забыла, что такое настоящее сексуальное опьянение. Да и знала ли когда? Трудно сказать. Когда появился Барри, она была слишком молода. Когда возникли другие, она была слишком зла. А сейчас она хотела только одного – чтобы эта любовь длилась вечно. В конце концов, он победил, и про себя она знала, что всегда хотела этой победы.
– Неплохо было, а? – спросил он, поддразнивая ее, три дня спустя, на обратном пути в Нью-Йорк. Три дня, когда они почти не вставали с постели, не могли оторваться друг от друга, не спали и не ели, – им хватало друг друга. Три дня, в течение которых он не думал об Ине и даже не вспоминал ее, три дня, в течение которых Джейд забыла Барри, оставила позади всю свою озлобленность.
– Да как сказать, – в тон ему, безразлично пожимая плечами, ответила она. – Я, собственно, всегда была уверена, что в постели ты хорош.