Джордж принял этот поворот судьбы как дар богов и уехал в Нью-Йорк, куда давно стремился. Всего за неделю он нашел здесь работу в гигантской и весьма уважаемой корпорации «Тайдингс – Оуэн – Бреннеке», которая строила небоскребы, торговые центры, конторы, фабрики и заводы. «ТОБ» считалась чем-то вроде Тиффани в архитектурном мире, и, попав сюда, Джордж счел, что наконец-то расплатился за унижение, пережитое им, когда его не приняли в студенческий клуб. Наконец-то он нашел то, что искал, получил то, что заслуживает. Никто здесь не считал Джорджа «каким-то греком», все видели в нем приятного и одаренного молодого художника.
– Весьма талантлив, – заметил Эзра Тайдингс, один из основателей фирмы. Он взял Джорджа под свою опеку и включил в элитную группу дизайнеров, которые занимались тем, что здесь имело название работа для «партнеров». Имелись в виду заказы от друзей – заказы, которым уделялось специальное внимание, ибо от них зависело процветание и репутация фирмы.
За первые три года работы Джордж участвовал в проектировании яхт, в оформлении интерьеров нескольких частных самолетов, в строительстве большого количества квартир в кооперативных домах и роскошных домов отдыха в сельской местности. Джорджа и его работу высоко ценили в фирме. Не стремясь к авангардистским крайностям и в то же время избегая унылой старомодности, Джордж выработал манеру, которая в точности соответствовала стилю фирмы. Ему дали понять, что здесь перед ним открываются отличные перспективы.
– Вы можете рассчитывать на то, что в свое время возглавите «партнерский отдел», – сказал Эзра Тайдингс. – Если это не устраивает, подыщем что-нибудь еще.
Но дело было в том, что такие предложения не соблазняли Джорджа. Теперь, когда те люди, в чей круг он всегда стремился войти, оценили его, Джордж вдруг почувствовал, что ему с ними неинтересно.
– Я не корпоративный человек. Я любовник-одиночка, – говорил он своей нынешней любовнице Ине, младшей дочери Эзры Тайдингса.
Все еще считая себя неудачником, Джордж подумывал о собственном деле. Он хотел раз и навсегда освободиться от любой зависимости, от окружающих. И когда Ролли Леланд, тоже некогда работавший в «ТОБ», а ныне возглавлявший небольшую, но весьма преуспевающую фирму, предложил Джорджу партнерство, тот с удовольствием согласился.
– Белый, англосакс, протестант – и грек, – полушутливо-полусерьезно говорил Джордж; он уже успел основательно познакомиться с нравами Нью-Йорка, где снобизм сочетался с либеральностью. – Да, мимо нас никто не пройдет. – Он оказался прав.
Хотя мастерская у Ролли с Джорджем была небольшая и работали они только вдвоем, бороться за выживание не пришлось. Состояние экономики начала семидесятых благоприятствовало их начинаниям, и через три года, в 1974-м, «Курас – Леланд» уже могли похвастать оформлением витрин множества галантерей, расположившихся на Мэдисон-авеню, между Пятьдесят седьмой и Семьдесят пятой улицами.
– Возвращайтесь к нам, – сказал Джорджу Эзра Тайдингс, пригласив его как-то на обед. – Всегда будем вам рады.
Именно эти слова Джорджу обычно говорили девушки. Он никогда не оставлял после себя разбитых горшков и разбитых сердец.
– Ничего не выйдет, – заявил Джордж и, Приняв серьезный вид, добавил: – Я не хочу работать на своего тестя.
Старик не спеша допил свое двойное виски, затем поднялся и обнял Джорджа.
– Я никогда не вмешивался, – сказал он, – но, признаюсь, надеялся, что у вас с Иной получится что-нибудь серьезное.
Никому и в голову не пришло бы, что Джордж способен остепениться, даже ему самому. Но с появлением Ины Тайдингс все переменилось.
Глава V
Ина Тайдингс рано поняла, что быть богатой наследницей это значит не обращать внимания на бирки с ценами. Она была типичной блондинкой с голубыми глазами, стройной фигурой и круглогодичным загаром. Носила дорогие строгие платья, черепаховый обруч в волосах и ездила на «форде». Практичность странным образом сочеталась в ней с испорченностью, наивность – с деловой хваткой.
– На последнем курсе университета, – рассказывала она Джорджу, – я была помолвлена. – В мягком голосе звучала застарелая боль. – Мой жених Джерри занимался на подготовительных курсах по медицине, но на работу его никуда не брали. Когда пришел очередной отказ, он напился и заявил друзьям, что ему наплевать на это, что он все равно женится, так что будет кому его содержать.
Мне стало это известно, и я вернула ему кольцо. Он просил меня передумать. Я сказала, какие слухи до меня дошли. Сначала он все отрицал, потом говорил, что был пьян и не помнит, что говорил, затем возникла третья версия, что все это было сказано в шутку. В общем, стало ясно: либо он действительно имел в виду то, что сказал, либо он лжец. Так или иначе уважать его я не могла, и решение мое было окончательным. Какое-то время я вообще не встречалась с мужчинами. Мне казалось, что все они только и думают о моих деньгах.
– А я, полагаешь, нет? – откровенно спросил Джордж.
– Не знаю, что тебе нужно, – серьезно ответила Ина, привыкшая доверять своему внутреннему чувству, – но только не мои деньги. В этом я уверена.
Все надо делать вовремя, и в этом смысле у Джорджа с Иной все складывалось наилучшим образом. Ему было тридцать – на четыре года больше, чем ей. Он был готов к тому, чтобы завести семью, а Ина уже начала бояться, что может остаться одна. Для Джорджа Ина была принцессой из сказки, о которой он всегда мечтал. Для Ины Джордж был очаровательным любовником, являвшимся ей в мечтах. На третьем свидании Джордж сделал предложение и получил согласие.
Они расписались чудесным июньским днем 1974 года. После свадебного обеда в летнем доме Тайдингсов на острове Ор, в штате Мэн, молодые отправились в портлендский аэропорт, откуда улетели сначала в Бостон, а затем во Францию. Они провели романтический медовый месяц в виноградниках Шампани. Начало совместной жизни получилось замечательным. По их возвращении в аэропорту имени Джона Кеннеди их встречал Эзра Тайдингс.
– Ну, дети, – торжественно заявил он по пути в город, – у меня для вас сюрприз. – Машина остановилась у подъезда кирпичного дома Тайдингсов на Семьдесят второй улице, между Второй и Третьей авеню. Выходя, Джордж подумал, что здесь их ждет торжественный обед в честь возвращения. Но Эзра повел их в соседний дом.» Остановившись у входа, он протянул Джорджу связку ключей.
– Открывай! – Он кивнул на входную дверь. Джордж удивленно посмотрел на него. – Давай, давай, не стесняйся. Это ваш дом. Вот мой свадебный подарок.
Ошеломленный, Джордж открыл дверь роскошного дома, неожиданно ставшего его домом.
– Ну разве папа не молодец? – сказала Ина, когда все подняли бокалы шампанского за молодых и их жизнь в собственном доме.
– Да, здорово, – Джордж все еще не мог прийти в себя от щедрости Эзры. У Джорджа с Ролли дела только начинали идти на лад, и ему было трудно представить себя в новом качестве владельца недвижимости в Манхэттене. Не слишком ли быстро? Пока Джордж пытался разобраться в своих чувствах, Ина призналась, что это она уговорила отца купить дом.
– Чем больше я думала, тем больше находила, что твое жилище маловато для нас, – по-королевски заявила она, полагая, надо думать, что весь мир существует лишь для того, чтобы ей жилось легко и привольно. – А сюда мы сможем приглашать гостей. У нас ведь будет семья, так к чему же тесниться, когда в этом нет нужды? Узнав, что этот дом продается, я сказала папе. И он был не против покупки.
– Ты что, хочешь сказать, что давно знала об этом доме? – спросил Джордж, подавляя неожиданно вспыхнувшую неприязнь к ней. Как она посмела заниматься этим делом втайне от него. Он-то думал, что у них с Иной все будет, как у матери с отцом, что все важные решения, вроде тех, где жить или сколько детей иметь, они будут принимать вместе. И вот Ина с самого начала ставит его в зависимое положение. Рядом с женой и ее отцом Джордж почувствовал себя третьим лишним.