— Стаканов у меня нет, — сказал Слава, открывая бутылку.
— Я могу из горла.
Нет, с ней явно что-то не в порядке. Надо Андрею Михайловичу рассказать, пусть лучше за супругой следит. Так ведь и спиться недолго, и глупостей всяких наделать. А он еще и виноват окажется.
— Слава, — прервала его раздумья Наташа, выпившая глоток, — а куда вы отвезли любовницу Андрея из аэропорта? Домой? '
Так он и знал, что она в курсе похождений мужа. И ведь терпит — ради денег, ради своего благополучия. Слава презирал таких женщин, которые легко шли в содержанки и цеплялись за благодетеля руками и ногами, что бы он при этом ни вытворял.
— А куда же еще?
— Скажите мне ее адрес.
— Зачем это? — Слава насторожился, почувствовав какой-то подвох.
— Она просила меня при случае заехать, но я куда-то засунула адрес и не могу найти.
— Так позвоните и спросите.
Наташа поняла, что прокололась. Хлебнув еще для храбрости, она повернулась к водителю и сказала:
— Слава, понимаете, в чем дело. Я узнала, что мне изменяет муж, но не знаю с кем. вы в курсе. — Она помолчала. — Я ничего не скажу Андрею, и он не узнает о нашем разговоре. Обещаю.
Вот это да! Только этого не хватало. Ну и денек сегодня. Все эти откровенные бабские разговоры не для него. Совсем недавно он подвозил подружку Андрея Михайловича Марину, и она тоже задавала всякие дурацкие вопросы о Наталье Николаевне, выведывала что-то. Но Слава сумел отделаться общими междометиями: мол, я человек маленький и ничего не знаю. А тут что сказать?
Он снова взглянул на Наташу в зеркало. Видно, что — переживает по-настоящему. Ну хоть водку больше не пьет. Самой же плохо станет, возись потом. Вообще-то она симпатичная, лицо доброе, хоть и изображает порой из себя неизвестно что. А как старалась, когда муж из Америки прилетел. Выглядела на все сто. Видимо, еще не догадывалась, что у него кто-то есть.
Интересно, а сама она на стороне не развлекается? Кто их знает, этих баб. Деньги есть, тряпки тоже, муж из дома — и она запросто может кого-нибудь привести. Может, ему за ней поухаживать? Клюнула бы или нет? Конечно, он ей не пара, но сколько таких романов между всякими богачками и их шоферами, телохранителями, массажистами. Может, она мечтает об этом?
Он осторожно дотронулся до Наташиной руки:
— Вы так дрожите. Замерзли, наверное?
— Это нервное. Так вы мне скажете?
— Ну раз вы обещаете меня не выдавать…
А что ему терять, в самом деле. Он все равно собирается увольняться с этой службы. И никто не просил его молчать. К тому же из чувства благодарности она может что-нибудь для него сделать.
— Девица — его секретарша.
Наташа усмехнулась:
— История старая как мир.
Они подъехали к дому, и Наташа увидела, что в окнах горит свет. Значит, Андрей дома.
У видел это и Слава. Какая досада! Он рассчитывал хотя бы быть приглашенным на чашку чая.
Глава шестая
Маша спешила. Сегодня надо было заработать хотя бы долларов двести. Старенькая «четверка» рассыпалась. И если ее после работы не загнать в автосервис, это может закончиться какой-нибудь трагедией. Как назло, по дороге еще спустило колесо, и в пробке на Новом Арбате водители от скуки сообщали ей об этом и слева, и справа. Особо разговорчивые давали советы, где можно найти дешевую и качественную резину. Маша даже записала пару вариантов, хотя точно знала, что пользоваться ими не будет. Мастер, у которого она постоянно ремонтировала свой автомобиль, находил нужные запчасти сам, причем по божеской цене. Впрочем, эти адреса она может передать ему.
Наконец поток машин продвинулся вперед, и она сумела припарковаться у Ленинки.
Спрятав под сиденье большой полиэтиленовый пакет с туфлями, которые предстояло сдать в ремонт, и убедившись, что в салоне не осталось ничего привлекательного для воров, она помчалась к экскурсионному бюро Кремля. Девчонок не было видно. Значит, все при деле. Ничего удивительного. В летний сезон много туристов, и без приличного заработка не оставался ни один гид. Теперь им стали платить и процент от продажи сувениров — пустячок, а приятно.
Маша прицепила к блузке свою визитную карточку. И тут же профессионально высмотрела солидного господина, явно иностранца, который с интересом смотрел в сторону Кремля.
Наклеив самую радушную улыбку, она подошла к нему.
— Не хотите ли тур? — защебетала Маша по-английски. — Территория Кремля, дворцы…
— Момент, — ответил господин и достал из барсетки записную книжку.
«Выбирает маршрут, — подумала Маша. — Пичкают их инструкциями — какую воду пить, на какие экскурсии ходить…»
Наконец тот нашел нужную страницу.
— Па-шла ат-сю-да, — прочитал господин по слогам и, довольный собой и произведенным эффектом, посмотрел на Машу.
— Идиот, — сказала она в сердцах.
Совсем уже! Маша бросила на него взгляд, который должен был испепелить наглеца — толстого и самоуверенного. Не отличить гида-переводчицу от валютной проститутки!
Гордо отвернувшись, она зашагала на исходную позицию. Что за неделя! Буквально два дня назад еще один умник на предложение провести экскурсию игриво улыбнулся: «Сорри, у меня есть жена».
— Нет проблем, — удачно вывернулась тогда из неловкой ситуации Маша. — Я проведу экскурсию и для жены.
Но жены рядом что-то не оказалось.
Вероятно, нм рассказывают, что в России женский пол просто не дает прохода иностранцам. И они, бедняжки, вынуждены быть в постоянной готовности дать отпор.
К таким унизительным моментам за долгие годы работы Маша почти привыкла. Зато — свобода, зато — неплохой заработок, на котором держится вся семья. И экскурсии, которые она проводила на автопилоте, не требовали каких-то больших душевных затрат. Ее как члена гильдии переводчиков, приглашали обслуживать и разные делегации, и бизнес-встречи, и индивидуальные туры. А там и платили прилично, и кормили в ресторанах бесплатно. У каждой профессии все-таки есть свои издержки, но и свои положительные моменты.
По крайней мере, ей не надо с утра до вечера сидеть на одном месте. Маша работала одно время в бюро переводов и быстро поняла, что это — не ее. Ее темперамент требовал движений, разнообразия, общение.
К бюро подошли четверо — две женщины и два мужчины — и сразу стали фотографироваться на фоне Кремля. Маша заторопилась к ним, пока кто-нибудь не перехватил. Клиенты выразили желание осмотреть Оружейную палату.
И дело пошло на лад — по привычным накатанным рельсам.
Ближе к вечеру, когда Маша заканчивала третью экскурсию, ее окликнула Лариса, которая специализировалась на немецкоязычных туристах:
— Не обедала еще? Может, перекусим?
В кафешке ГУМа, которая когда-то работала только для персонала, а теперь была открыта для всех, они взяли по овощному салату, по вкуснейшему грибному жюльену, и заказали чайничек зеленого чая — настоящего, не из пакетиков. Все гиды следили за своим здоровьем, а зеленый чай, как следовало из рекламы, его укреплял.
— Представляешь, как я сегодня накололась, — сообщила Лариса, попробовав жюльен и удовлетворенно причмокнув. — Обслуживала старичков-немцев. Они меня замучили вопросами — вместо часа экскурсия растянулась на три часа. В конце подходит ко мне старушка и говорит: вы приобщили нас к русской культуре, рассказ был таким интересным, разрешите вас отблагодарить? Ну я чего: пожалуйста, отвечаю, рада, что понравилось. Она достает, ты не поверишь, пять рублей и мне торжественно вручает. Вот я сижу, отблагодаренная. На стакан колы не хватает. А у тебя вчера что за делегация была?
— Американцы. Устала страшно. Эта их манера проглатывать окончания прямо достает… Привезла их из ресторана в Кремль, начала экскурсию. Подходит мощная такая тетенька и говорит, что ей бы хотелось посетить реструм — туалет, значит. А окончание-то проглотила, и мне слышится — ресторан. Отвечаю: мы только что оттуда. Она отошла, на скамеечку села, потом опять ко мне. Ну, думаю, приканалась… Не наелась! Разозлилась и говорю: это у нас по программе предусмотрено только вечером. Тетеньку чуть удар не хватил.