— Можем! — Леша зло откинул одеяло. — Я не хочу никаких гостей, объясни это тем, кого ты назвала.
— Ты представляешь, что ты говоришь?
— Тогда возись с ними сама. И оставь меня в покое.
Жена обиженно вышла.
Леху это устраивало. Кто знает, сколько времени он проведет с Машкой. А ссора с женой поможет избежать вопросов, куда он пошел, с кем и зачем.
Он вытащил из шкафа свои любимые брюки, пиджак, рубашку — все в пастельных тонах, неброско и респектабельно. Проверил бумажник, брызнул на себя любимым одеколоном «Эгоист платинум» и, взяв ключи от машины, вышел из дома.
Машки еще не было. Леха даже забыл, кому и когда он назначал свидания, чтобы вот так торчать у всех на виду, ожидая женщину. Наверное, с появлением Машки подобные романтические встречи и кончились. Оглядевшись вокруг, он не стал садиться па скамейку, как делало большинство ожидающих, а решил спуститься в переход метро и купить цветы. Но как только одолел первую ступеньку, увидел Машку.
Она поднималась ему навстречу. Леха не встречался с бывшей женой несколько лет. Но она па первый взгляд совершенно не изменилась — такая же худенькая, невысокая. Вот волосы отросли — у нее всегда были густые красивые волосы, но Машка предпочитала их стричь. Теперь они свободно спадали на плечи, делая ее еще более хрупкой. И от этого у Лехи защемило сердце.
Маша тоже заметила бывшего супруга. Располнел, слегка обрюзг, но в принципе ничего, даже можно сказать, что элегантен.
— Привет. — Она остановилась. — Наверное, ты хотел сбежать от меня?
— Здравствуй. Ты ошиблась — я хотел купить цветы.
— Это приятно, но не стоит. Куда я потом с ними?
— Мне казалось, что они женщинам не мешают, а только украшают. Ладно, где посидим?
— Давай в «Елках-палках», я есть очень хочу.
— Никогда не был. А там хорошо?
— Кухня русская, обслуживают быстро. Ты ведь спешишь, наверное?
— Да нет. А ты?
— Я всегда спешу, у меня жизнь суматошная. Но сегодня могу сделать исключение.
— Тогда, может, в «Арагви» заглянем, посмотрим, что он из себя теперь представляет. Я приглашаю.
Это тоже было из прошлой жизни. Знаменитый ресторан, в котором когда-то Леха делал ей предложение. Он так хотел шикануть! Попасть туда было непросто, и он с большим трудом через знакомых заказал там столик. Как была поражена Маша! Сколько же лет прошло? Восемнадцать, девятнадцать…
— Там ничего интересного, — сказала Маша. — Прогуляемся немного по Страстному бульвару, до Петровки. По пути много неплохих кафешек.
Они завернули в первое же попавшееся.
Пока изучали меню, Леха то и дело посматривал на бывшую жену. Лицо осунувшееся, морщинки вокруг глаз — да она постарела. Насколько моложе и обольстительнее выглядит его нынешняя жена. Одна грудь чего стоит. На нее он в основном и клюнул в свое время. Машка все-таки чересчур худенькая. Даже в лучшие времени она не могла похвастаться своими фермами. А теперь что-то совсем… Одета, как всегда, слишком просто — джинсы, старенький батник. Наверное, отоваривается на дешевых рынках. Его нынешняя жена ходит в потрясающих майках, причем меняет их по нескольку раз в день. А Машка даже ради их встречи не постаралась выглядеть сексуальней.
— Изучаешь меня? — отложила меню Маша.
— А нельзя? — Леха неожиданно растерялся.
— Ну почему же… Я вообще жалею, что у нас после развода отношения не остались нормальными. У меня есть подруга, которая дружит со всеми бывшими мужьями и поклонниками. Когда она рассказывает, как они помогают ей по жизни, я ей страшно завидую.
«Начинается, — подумал Леха. — Сейчас речь пойдет о деньгах». А вслух сказал:
— Значит, подруга умела разводиться по-человечески.
Поняла ли она, что он хотел этим сказать?
— Ты все еще ищешь виноватых? Их нет. Зря про подругу вспомнила, все-таки она — редкое исключение из правил. — Маша опять уткнулась в меню.
Ей было не по себе. Она никак не могла найти нужный тон в разговоре с Лешкой. А он, казалось, и не собирался помогать ей. Если сейчас они начнут опять разбираться, почему не сложилась их совместная жизнь, все кончится очередной ссорой. И она не узнает того, ради чего сюда пришла.
Никто не представляет, чего ей эго стоило. Десять лет не выбросишь из памяти. Он, когда-то самый родной и близкий человек, теперь принадлежит другой. А ее почему-то до сих пор это задевает.
Леху нельзя было назвать красавцем — неправильные черты лица, маленькие хитроватые глазки, сметные оттопыренные уши. Но все это вместе делало его удивительно обаятельным. Вот и сейчас от его рыжеватых, теперь уже с небольшой проседью, волос, над которыми она вечно подшучивала, словно исходил электрический ток, и Маша делала над собой усилие, чтобы оторвать от них взгляд.