Маша почувствовала, что устала и плохо понимает, что говорит бывший муж. Как всегда, к нему не так отнеслись. Воистину, как у гоголевского Собакевича: есть один приличный человек, да и тот порядочная свинья. Почему она привлекает мужчин, которым хочется поплакаться ей в жилетку и спрятаться за ее спиной? Неужели она кажется им способной решить те проблемы, которые они сами же себе и создали?
Человек, конечно, не рожден для сплошного счастья. но когда нет никакого просвета — это уже слишком. Она так мечтала, чтобы Иришка прожила более счастливую жизнь, чем ее мать. А та несется в пропасть, из которой потом будет выползать израненная, со шрамами на душе, которые останутся на всю жизнь. И ведь не остановишь. Ее характер — все делает по-своему, причем из какого-то тупого чувства протеста. Хотя… Кто знает: может, счастье свое нашла, зачем раньше времени драматизировать. Уже не маленькая, взрослая девица, восемнадцать лет. А взрослые дети должны жить отдельно.
Маша по себе помнит, как ее угнетала опека матери. Ей и сейчас тяжело с ней общаться — педагогическое прошлое наложило на нее свой отпечаток, она все знала и не принимала чужого мнения. А Иришке каждый день приходится сталкиваться с этой властностью и железобетонностью. Удивительно, что при бабушкином давлении у дочери не сломался характер и она не превратилась в послушное. тихое существо, при любой своевольной мысли оглядывающееся на старших.
— Мы с тобой купим турфирму, — говорил в это время Леша. — Ты ведь в этой области все уже знаешь. Наберем сотрудников, а сами большую часть времени будем проводить где-нибудь на Канарах. Или Гаванях. Как белые люди. Ты там была? Вот хоть посмотрим, что это такое.
— Да я не против. Леш, — устало сказала Маша. — Только давай обсудим подробности в другой раз. У меня еще столько всяких дел на сегодня. Твоя новость о Иришке как-то выбила меня из колеи. Давай расплатимся и пойдем.
Она подумала и добавила:
— А ребенка рожай. Может быть, теперь ты по-другому будешь его воспринимать. Станешь одновременно и дедушкой, и отцом. Успокоишься и найдешь в этом смысл жизни.
— Да ты не поняла ничего. Зачем я тут распылялся? — обиженно протянул Леха. — Могу официально: я предлагаю тебе руку и сердце. Согласна? Пу не молчи же!
— И ты усыновишь моих детей?
— Зачем? — удивился Леха. — Они же не безродные, у них есть отец. Насколько я в курсе, он с ними нянчится. Вот и не надо лишать человека такого удовольствия. Оставишь их с ним, а Иришку замуж выдадим. И наконец поживем для себя.
— Круто. — Maшa поразилась той легкости, с какой Леха распорядился ее детьми. — Я не планирую с ними расставаться.
— Вечно ты все усложняешь’ Что за манера! — Он даже стукнул со всей силой по столу, и к ним тут же заторопилась официантка. — Будешь брать детей на каникулы, я не против. Организуем домашний детский сад — твои, мои, Иришкины, надо подсуетиться и еще кого-нибудь подыскать в эту компанию для веселья. Ты станешь воспитателем, я — заведующим, а твой муженек — усатым нянем. Подсознательно я об этом и мечтал. Да, еще жену мою пристроим — не знаю кем, она не умеет ничего, разве что горшки выносить. А Иришка будет вести занятия по иностранному языку. Чего не сделаешь ради детей!
— Симпатичная картинка получилась, чем не семейный кооператив. — Машу развеселила Лешкина злость.
— Я понял: ты издеваешься надо мной. Здорово, да? Мужик размяк, обнажился до трусов, почему бы не посмеяться! — Он сунул деньги официантке. — Когда мозги прочистятся — позвони. Пока.
Он вышел из кофейни, не дожидаясь Маши.
«Вот и вся любовь», — подумала она, посидела пару минут для приличия и последовала за бывшим мужем. Его «БМВ» на прежнем месте уже не было.
Маша устроилась в своей «четверке», настроила радио на «Серебряный дождь». Темпераментно пела Бритни Спирс. Любимая певица ее дочери.
Какой ласковой она росла, не доставляя никому особых хлопот. Когда они разводились с Лешей, Маша сказала Иришке:
— Тебе придется пожить у бабушки с дедушкой.