Бутик женской одежды в Столешниковом переулке был ей хорошо известен. Когда только входили в моду презентации, они с Андреем искали для нее вечернее платье и случайно забрели туда. Им повезло — нашлось именно то, что требовалось. С тех пор бутик стал любимым.
Муж поначалу ходил вместе с ней, выступая в качестве консультанта: он опасался, что жена выберет себе что-нибудь несоответствующее.
— Женщины одеваются исключительно для женщин. — уверял он Наташу. — А потому покупают совсем не то, что нравится мужчинам.
Ему хотелось, чтобы Наташа блистала, а все умирали от зависти, увидев его жену.
Потом он как-то охладел к подобным походам, и Наташа изредка ездила в Столешников одна. В бутике ее хорошо знали, ценили как клиентку, часто звонили, сообщая о новых поступлениях или распродажах.
Что означает этот счет? Если решить, что он тайно приобрел для нее подарок, то Андрей никогда не сделает подобного без примерки. Значит… Нетрудно догадаться. что покупка предназначалась другой женщине.
Опа судорожно вытащила еще две бумажки. Одна из них оказалась счетом из лас-вегасского отеля. Поездив но миру, Наташа прекрасно знала, что представляют собой эти компьютерные отчеты. Она углубилась в английский текст. Номер на две персоны, обслуживание на пляже, бары, ресторан, еще ресторан… Почему Лac-Bеrac? Он ни разу даже не упомянул об этом. Андрей улетал в командировку в Лос-Анджелес, говорил, что хочет выйти на международный уровень, что там в это время проводится бизнес-семинар, где можно наладить отношения, завязать знакомства. Конечно, оттуда до Лас-Вегаса недалеко, всего несколько часов на машине. Когда-то они мечтали съездить туда и тщательно изучали маршрут. Может быть, кто-то из участников семинара предложил развлечься, глупо не посмотреть на такое чудо, если находишься рядом.
Ну что у нее за манера — накручивать себя, создавать проблемы на пустом месте. От безделья все. И продолжается это уже семь лет, с тех пор когда она оставила должность технолога на молочном комбинате, потому что Андрей считал, что его жене работать на таком месте неприлично. Ему, как он говорил, стыдно объяснять в своем кругу, кто такой технолог и зачем ради каких-то грошей его жене нужно каждый день ходить на работу. Андрей предложил ей сидеть дома, создавать уют и помогать ему, когда потребуется.
Она помнит, как тяжело ей было уйти с работы. И дело совсем не в том, что Наташа обожала молочное производство. Просто она привыкла отвечать за что-то, каждый день принимать решения, быть среди людей, которые хорошо к ней относились. А когда приходила домой, то ей всегда было что рассказать Андрею.
И вот теперь вечерние эти разговоры сошли на нет. Мужу было неинтересно слушать ее отчеты о проделанной домашней работе. Он даже не взглянул на связанный ею свитер, над которым Наташа фантазировала целый месяц. На тюльпаны, которые она высадила на двух клумбах, Андрей отреагировал и вовсе странно:
— Ты что, торговать ими собралась?
А Наташа так гордилась этими цветами, ведь никогда раньше она не занималась работами, связанны ми с землей. Так получилось, что и ее родители, и родители мужа не имели дач. А когда они приезжали к друзьям и знакомым, то только развлекались, жарили и, лыки, рвали с кустов ягоды. До того как у них появился дом, она понятия не имела ни о семенах, ни об удобрениях. Тюльпаны сразу прижились, росли и цвели как сумасшедшие, хотя луковицы были импортными — голландскими. неприспособленными к местным условиях.
Наташа вспомнила про счет. А может быть, это взятка? Надо было сделать кому-то дорогой подарок? В бизнесе это сплошь и рядом. Он не обязан ей обо всем докладывать.
Она поднялась в спальню, упала на кровать и, уткнувшись в подушку, заплакала. Одна мысль не давала покоя: все. что она ни делает, никому не нужно. А ей просто необходимо о ком-то заботиться. Если никому не служить, а существовать только в мире собственных желаний, то для чего жить? Скучно думать лишь о себе. У других есть дети, а у нее — муж.
Наташа встала, спустилась вниз, нашла аптечку, достала пузырек с валерьянкой. Сколько же капель надо? Двадцать, тридцать… Руки дрожали, и она плеснула в стакан побольше. Посидела, подождав, когда подействует лекарство. Потом открыла холодильник, достала оставшееся вино и допила его. Силы покинули ее, их не хватило даже на то, чтобы раздеться и умыться.
Утром она проснулась с совершенно разбитой головой. Часы показывали уже девять. Сейчас она соберется и поговорит с Андреем. Всему найдется какое-то объяснение. Наташа с трудом поднялась и пошла в ванную. Из зеркала на нее смотрело чудовище с красными пятнами на лице, волосы были всклокочены, костюм ломят, тушь и тени растеклись… Скорее все смыть, снять, принять человеческий вид. После душа она накинули белоснежный махровый халат, высушила волосы, намазала лицо кремом, чуть припудрила, подкрасила ресницы. Теперь можно и на глаза Андрею показаться. Наташа улыбнулась себе в зеркало и подумала: когда-то многие начинали катиться на дно именно с этого — ложились спать не умываясь.