Она понизила голос до шепота:
— Олежка-то наш — парень не промах. Целоваться лез. Еле увернулась. Мне так смешно было! Не представляю, как теперь зачет ему сдавать? — Юлька сделала большие глаза. — Говорят, любит он молоденьких девочек. Мне со старших курсов рассказывали. Помните Томку с третьего, ну миниатюрная такая, как статуэтка? Он ей руку и сердце предлагал. Честное слово!
Аня затушила вторую сигарету.
— Все себе кого-нибудь находят! — сказала она. — Кроме меня. Сначала я на это внимания не обращала. Потом стала удивляться. Теперь меня это тревожит.
— Пойдемте уже. — Жанна нетерпеливо подергала Аню за рукав. — Мы тебе объясним, что надо делать.
Девчонки побежали вниз, а Ира как приклеенная осталась стоять на том же месте.
— Ира! — обернулась Аня. — Ты чего? Не идешь?
— Мне срочно в деканат надо.
— Ну смотри!
И они упорхнули.
Это был шок. Значит пока ее выворачивало наизнанку, пока, как в концлагере, она существовала рядом с мерзкой старухой, пока лежала на операционном столе из-за того, что этот многоопытный бабник не изволил предохраняться, он времени не терял и искал ей замену! И какое разнообразие вкусов! Статуэтка Томка, Юлька, она, Ира, — что между ними общего? Даже внешне они совсем не похожи!
После аборта, который Ире сделали два дня назад и который она перенесла легко, ничего не почувствовав благодаря наркозу, ее отношение к Олегу и кратковременной совместной жизни с ним определилось одним словом — мерзость. Но сейчас, после разговора с девчонками и таких ошеломляющих новостей, она почувствовала страшную несправедливость, ревность и собственную неполноценность. Ей не было жалко неродившегося ребенка. Может быть, потому, что уничтоженный плод она никогда не представляла чем-то реальным. Может быть, потому, что совсем не чувствовала себя будущей матерью. А возможно, она из той категории женщин, для кого в первую очередь существует любимый человек, а все остальное — второстепенно и не так важно.
Аборт принес ей облегчение — токсикоз прошел, Ира снова чувствовала себя человеком. И потом, она была свободна, не зависела от Олега, от будущего ребенка, от ответственности, которую налагала на нее валившаяся беременность. Мама, бабушка с дедушкой хлопотали вокруг Иры, исполняли любое ее желание, были настолько ласковы и внимательны, что она за свои восемнадцать лет просто не могла припомнить ничего подобного.
Решив, что Олег обязательно будет раскаиваться, рвать на себе волосы и медленно таять от любви к ней, Ира придумала систему своего поведения: никакого прошения, холодный тон, флирте мальчишками па его глазах. А потом… Потом будет видно.
Она оставляла надежду на примирение в далеком будущем, даже на свадьбу в финале и совместную жизнь, но только, конечно, без старухи, о которой даже не хотела вспоминать, считая ее главной виновницей всего, что случилось.
Но Олег о ее планах не подозревал и жизнь свою, как выяснилось, планировал совсем по-другому.
Иру просто убивала мысль, что какой-то Томке предлагал руку и сердце, в то время как ей расписывал прелести гражданского брака. А ведь Томка наверняка не ждала от него ребенка! Или? Да нет, не может быть. И Юльку он не заставлял соблюдать строгую конспирацию, а открыто возил ее на машине, о чем знает весь курс…
Может быть, она, Ира, была нужна ему лишь как очередное приключение? А она так серьезно все восприняла, что и жить к нему переехала, и ребенка собиралась родить. Ну и идиотка! Таких поискать!
Но ведь она чувствовала, как Олега тянуло к ней, как он не мог равнодушно находиться рядом, как искал встреч с ней. Сама Ира не испытывала тогда глубоких чувств. Так симпатию, интерес, любопытство. А еще гордость, что такой взрослый человек, любимый преподаватель тянется к ней, вчерашней школьнице.
Это повышало ее внутренний статус. Она нашла свою половину, и та оказалась не мальчонкой, из которого еще неизвестно что получится, а состоявшейся личностью. Потом Ира привязалась, привыкла и уже не могла обходиться без Олега. Он стал ее психоаналитиком, отцом, матерью, другом, любовником, подружкой, и Ира считала, что так теперь будет всегда.
И вдруг такой облом! Словно пообещали приятное путешествие на роскошном лайнере, а потом предложили проехать одну остановку на трамвае.
Мимо бежали опаздывающие на занятия студенты, кто-то здоровался, Ира автоматически отвечала. И вдруг, словно проснувшись, резко помчалась наверх, на свой этаж, где уже началась лекция. Она приоткрыла дверь в аудиторию, просунула голову, и незнакомый мужчина в серо-голубом костюме (видимо, тот, который из Госдумы) прервал на минутку свою речь и с улыбкой обратился к ней: