Сегодня ребята пояснили, что есть еще один способ убрать рабскую метку — специальный артефакт, которым владеет тот, кто ее поставил. Он настраивался на энергию семейного алтаря. Люди Джека активно искали Гладси, но те скрылись на планетах третьего мира в неизвестном направлении и скоро будет решаться еще один вопрос — о передаче всего их имущества мне, как правопреемнице.
В общем без Гладси черноту с глинфера не убрать. Оказывается — это была настоящая беда этого мира. Черные работорговцы захватывали аристократов и правителей, а потом просили выкуп за снятие метки. Никто ничего не мог с ними сделать, а потому с планетами, где они обитали никто не имел дел, а Союз через экспансию пытался решить в том числе и этот вопрос.
Наконец, машина вздрогнула и остановилась. Группа военных нас сразу окружила, отгородив от журналистов, которые пытались сделать кадр и выкрикнуть вопрос.
Я посмотрела на здание суда и хмыкнула — точь-в-точь, как на земле. Хоть что-то постоянно во всех мирах. Четырехэтажное в строгом стиле и с большими деревянными дверями. Нас провели через черный ход и завели в переговорную для ожидания.
В комнатку, словно ураган, ворвался потрясающе красивый высокий мужчина, похожий на земного шейха. Смуглый, в длинном белом кафтане и черными, как смоль, длинными волосами, убранными в аккуратную косу. Он немного напоминал Джека, и я заподозрила в них родственников.
— Приветствую, о прекраснейшая! — сладким голосом запел он.
— Здравствуйте... Ээээ...
— Лукас. Просто Лукас, богоподобная. Насколько я знаю, вы осведомлены о сути моего визита?
Откуда это он знает интересно? Я про него узнала пять минут назад в машине. Прослушка? Стукач? Я посмотрела на своих мужчин, и Джек прикрыл глаза, подтверждая, что это он.
— В общих чертах.
— У нас нет времени на долгие реверансы, а потому сейчас предлагаю достигнуть устных договоренностей. Вы умалчиваете об инциденте с покупкой Алистера в суде и перед прессой, а мы и еще несколько влиятельных наблюдателей поддерживаем вас от имени планет первого мира. Также вы даете гарантии не покупать бойцов с ринга в течение полугода и не делать ставок на мероприятиях организации. И вся необходимая поддержка сегодня для вас гарантирована.
— Нет.
— Простите, вы верно не понимаете...
— Да все я понимаю. Вы обещаете не победу, а поддержку, а я взамен лишаюсь возможности заработать сто миллиардов на ваших боях.
Выражение лица этого местного воротилы было достойно увековечивания на холсте, а муж устало вздохнул и закатил глаза. Видимо приготовился к мощной аргументации.
— И что же вы хотите? — спросил ошарашенный Лукас. Беседа явно пошла не по сценарию.
— Вы дадите магическую клятву, что сделаете все, что в ваших силах для моей победы в суде сегодня, и... пять миллиардов гил... в качестве небольшого поощрения.
Джек запрокинул голову назад и захохотал.
19 Суд идет
Лукас недоумевал несколько секунд, хотя изо всех сил пытался сохранить лицо. Так он еще больше напоминал Джека. Муж же глазел на меня с восхищением и капелькой тревоги. Так смотрят на ребенка, который отчебучил нечто милое, но не без ущерба для взрослых. Местные мужчины явно не были готовы вести дела с землянками. А я что? Сами призвали, пусть сами и разбираются.
— Миллиард, неразглашение, слово не делать подобные ставки и блокировка эпизода в памяти за помощь на слушаниях.
— Что за блокировка? — я протестующие замахала руками. Мне и без того вмешательств в мозги хватало за глаза.
— Определенные воспоминания можно сокрыть от чтения окружающими через ментальное вмешательство. Вы не будете думать громко про покупку Алистера при посторонних.
— Три миллиарда, блокировка памяти за весь прошлый день кроме нескольких эпизодов, неразглашение и слово не делать такие ставки.
— Два миллиарда и остальное.
Наши жаркие торги бесцеремонно прервали. Дверь распахнулась и шумно ударилась ручкой о стену. В переговорную зашли опасного вида мужчины, одетые в серые комбинезоны. От них веяло решимостью и настороженностью, а пахло пыльными кабинетами и больницей.
— Главная служба безопасности Галира. Господа Джек Лангаран и Ганшир Тайли, пройдемте с нами, — холодным хриплым голосом отрапортовал самый высокий служивый с косым шрамом через все лицо.