— По какому поводу? — спросили мальчики хором.
— Допрос по делу о нападении на наследного принца Галира во время исполнения им государственных обязанностей, — сухо пояснил офицер.
Было видно, что Джек и Ган немного растерялись, пытаясь понять какой именно инцидент послужил причиной задержания, и насколько все серьезно. По кислым лицам стало понятно, что мы все пришли к одному выводу. Дан играл грязно и просто лишал меня поддержки.
— Мы сопровождаем леди на слушаниях, от ее имени ходатайствую об отложении допроса до конца заседания, — заявил Ганшир.
— Нападение на представителя правящей династии — тягчайшее преступление, а потому никаких послаблений не будет. Не усложняйте ситуацию.
Джек вытянулся, как струна и качнулся с носков на пятки. По нему было видно, что он смотрит на служак, как на покойников — оценивает диспозицию, пути отхода, способ приготовления - отбивная или жаркое, но сомневается. Что меня порадовало — на его лице я уловила десятки сменившихся за доли мгновения эмоций, но в них не было ни страха, ни отчаяния, ни растерянности. Лишь челюсти сжались чуть сильнее обычного.
Офицеры напряглись и потянулись за оружием, но пока его не доставали. Это напоминало вестерн, где бандиты окружили шерифа. Чем дольше тянул Джек, тем сильнее накалялась атмосфера. По виску главного служаки стекала капля пота, и явно не от жары.
Супруг задумчиво склонил голову набок. Еще секунда, и из глаз просочится тьма, я запомнила этот стеклянный взгляд.
— Джек, — я аккуратно положила ладошку на грудь мужа.
Он отмер и накрыл мою руку своей.
— С тобой будет все хорошо, независимо от решения Совета. Мы вынуждены тебя оставить одну, но Лукас обеспечит поддержку, если вы договоритесь. Мне придется пойти, чтобы не усугублять ситуацию. Все закончится быстро, и мы покинем эту проблемную планету.
— Хорошо, я тебе верю.
Джек кивнул, заправил прядку непослушных волос мне за ушко, поправил воротничок платья и трепетно поцеловал в щеку. Мне вдруг передались все его чувства — забота, нежность и уверенность. А еще я точно поняла, что этот мужчина ради меня готов на все, но за тысячи лет политических игр просто разучился говорить то, что думает. Открыто показывать любовь — слабость. Любить неискушенную девушку в этом мире значило быть уязвимым перед врагами, перед ней, перед самим собой. И мне стало от этого понимания легко и хорошо. Я почувствовала зарождающуюся между нами связь острее и ярче.
— Идемте, господа.
Мужчины вышли, а мы остались с Лукасом вдвоем.
— Миллиард, остальное, но вы поможете еще и мужу.
— Пусть будет два, Арина. Брату я помогу бесплатно.
Я все же не ошиблась, но по-настоящему удивилась. Почему Джек нас не представил?
— Наши переговоры должны были пройти в официальном ключе, чтобы никто не смог опротестовать результаты. Ты очень дорогая невеста, Арина, но я искренне счастлив за брата. Не терпится обрадовать семейство рассказами о твоих... дипломатических способностях, деловой хватке и красоте.
— Оу...
— Слушания вот-вот начнутся. Если ситуация станет патовой, падай в обморок.
Когда дверь отворилась, мы уже обменялись клятвами. Меня вывели в сопровождении десятерых охранников. Прямо как особо опасную преступницу. В зал я вошла под вспышки камер и гомон журналистов.
Судья... Господи, ну что за непруха то? Та самая статная дама из ангара! Она трижды стукнула молоточком, и все затихли, а от стен отразилось гулкое эхо. Садистка была здесь единственной женщиной, остальной состав комиссии состоял почти полностью из неженатых мужчин, которые словно локаторы навелись на мою ауру. Именно на это я сегодня и рассчитывала. После игр с Джеком она стала еще более... манящей. От того, что сотни мужчин знали подробности моей сексуальной жизни все еще было немного стыдно, но я глубоко вдохнула и успокоилась.
Зал представлял собой кафедру. Ярусы были забиты людьми полностью — ни одного свободного места, а в проходах даже доставили стулья. Мониторы на стенах тоже транслировали мужчин разных рас. Меня провели в центр, так что я оказалась ниже всех. Посадили на подобие стула, высеченного из белого камня. Артефакт истины — так мне его и описывали мальчики. Если совру, камень станет красным. От мысли, что ложь в этом мире определяется через попу стало смешно. Напротив возвышался постамент с судьей и еще шестью мужчинами. Я смотрела прямо на них. Справа располагалась одинокая трибуна - похоже для выступления свидетелей, обвинителей и кто там еще должен выступать на таких мероприятиях.