Чуть не зарычал, когда ее подруга что-то там вякнула. Анет облизнула свои припухшие губы. Я чуть не кончил от этого. Что именно случилось, я так и не понял. Она отодвигается от меня, чуть не падая. Сжимается и начинает трястись. Я мог бы посидеть. Мне стало страшно за нее, заказал стакан воды, уже хотел было взять на руки и нестись к доку, но ее подруга вышвырнула меня с другом.
Что я сделал не так? Вроде что-то спросил про замужество. Проклятье! Я не хотел, но сам все испортил! Она не придет к нам сама. Созвонился с Нтоном и Лирфом. Рассказал обо всем в красках. Особенно о ее приступе. Мордехай чуть не убил меня, но я был готов встретиться с ним лицом к лицу. Ее состояние намного серьезнее, чем мне описывали!
На следующий день Дамайон встретился с малышкой. Его она тоже не узнала. И уже после этого мы решили действовать. Надавили на Бердта и Дель-Рея. Опечатали ее дом. Анет поселилась у своей подруги. Не очень хотелось действовать через обычную землянку, но это, отдать должное, сработало. Мы с самого утра находились в доме ее отца, отслеживая каждый шаг малышки. Но то, что случилось после, вышло за рамки.
Мы сидели, не шевелясь, прислушиваясь к ее голосу. Упоминание о нас. Такое холодное, словно нож в сердце! Просто сидели и слушали ее обвинения. Знал же, что она разозлится, но почему-то все равно на душе стало противно.
И вот она заходит. Двигается к лестнице нелепыми прыжками, держась за стенку. В нашу сторону совсем не смотрит. От этого становится совсем больно. Встаю. Вместе со мной поднимаются и остальные.
- Наша семья разорвала договоры, вам все выплатили, если этого недостаточно, готова обнулить свой личный счет! – каждое ее слово лупит по сердцу.
Вот она у лестницы. Мордехай останавливает меня, не дает помочь. Ее нога цепляется за ступеньку. Инстинкты внутри просто ревут, надрывно призывая броситься немедленно к ней. И мы втроём так и сделали, но не успели. – Вам совершенно не нужен такой балласт! Жена-урод!
Балласт? Жена-урод? Вот такого мнения она о себе? Сколько же боли в моей малышке?! Внутри все сжимается в крепкий узел. Вижу, что лица остальных перекосило. Анет хватается за следующую ступеньку и начинает ползти вверх. Нет. Нет! Моя малышка! Почему она унижается? Для чего? Сделать нам больно? Да, только сейчас я и есть боль.
Не выдерживаю. Хватаю ее. Через стиснутые зубы несу к дивану. Она сопротивляется, бьет меня со всей своей силой. Мне все равно. Если ей так будет легче, пусть хоть прибьет!
- Хорошая сцена, Анет, - шепчу, еле проталкивая слова через стиснутые зубы, - но ничего у тебя не получится.
Она поднимает свой взгляд на меня. Улыбается, так печально… разве может быть еще больнее?
- Хантер, значит? Лжец! – бьет меня в грудь. Никак не реагирую.
- Ты сама меня не узнала, Анет, - выдыхаю.
Поворачивает голову, Мордехай и Дамайон стоят рядом. Она внимательно окидывает взглядом Лирфа, переключает внимание на Нтона.
- А ты то, что не навестил меня? – Горечь в ее голосе режет слух, - или не успел?!
- Они тоже не должны были идти с тобой на контакт, - произносит этот представитель сдерженности.
- И позволить ей дальше трястись и страдать? – рычу на него, сажая малышку к себе на колени и обнимая. Не хочу ее отпускать. Ни за что! - Как и договаривались, мы дали ей пять лет прийти в себя, все!
Если бы не малышка в моих руках, дал бы Мордехаю в рожу. Хочется показать ему все, что я сейчас чувствую. Только знаю, он чувствует то же самое.
- Вы дали мне пять лет прийти в себя? – испуганно повторяет Анет, - Я больше не ваша жена! Точнее я ей никогда и не была! Папа разорвал договора!
Сжимаю ее сильнее. Не так она должна была узнать правду.
- Нет, Анет, - вмешивается Берд. Надо срочно вызвать ему врача. Кажется, отец Анет вот-вот свалится с ног, - они отказались от денег. По бумагам ты их жена.
Чувствую, как она сжимается в моих руках. Как ее тело начинает подрагивать. Приступ? Нет!
- Быстро воды! – рычу, разжимая свои объятия. Дамайон реагирует первый. Анет тяжело дышит, туманным взглядом смотря на меня. – Дока!
- Уже вызвал, - хрипит Мордехай. Он садится на колени перед нами. Внимательно смотрит на малышку.