- Заперли? – замерла в ожидании ответа. Нет, мои отцы не могли так поступить с мамой. Они ее безумно любили. Но, что если…
- Конечно, заперли в доме, только вот не просто так, а тобой, – хитрая улыбка. Пару раз моргнула, пытаясь понять, как можно было запереть маму в доме мной… а потом дошло.
- Да милая, они постарались наградить ее тобой. После этого никаких мыслей о побеге у нее не было. А теперь ложись спать, - как в старые добрые времена, заканчивая рассказывать сказочку, проговорила Рисса. - Завтра приготовлю тебе на завтрак твоих любимых блинчиков.
Поцелуй в щеку, и Арисса выходит, затушив свет. Я заснула мгновенно и проснулась какой-то обновленной. За завтраком пришло сообщение от Мордехая. Муж спрашивал, когда я вернусь. Сказала правду, что еще бы провела день в родительском доме. Ответ был коротким: «Хорошо. Отдыхай!». И я повелась на эти слова, решив, что у них все хорошо. Понимание своей ошибки пришло лишь на следующий день, когда Джессика позвонила мне в истерике…
----------------------------------------------
Ну, как видите проблемы Анет постепенно решаются. Хотя появляются и новые. Хочу успокоить вас, ничего страшного с этими тремя не будет! Все обойдется.
Ух, ваши лайки придают мне сил сидеть целыми днями над главами! Вижу их и прыгаю до потолка, тут же начиная писать продолжение. За сердца сердечно благодарю Елену, Катю Варнакову, Алтану Дансаранову, Valentina!!!! Спасибо Вам огромное! И спасибо всем, кто читает это произведение!!!
Не забывайте оставлять комментарии с вашим мнением, мне это очень важно!
Глава 20
Арисса и на самом деле с утра накормила меня моими любимыми блинчиками. Отец сидит возле меня, с таким же удовольствием уплетая лакомство. Рисса хлопочет вокруг кухни, причитая, что наконец-то этот старый и упрямый старик кушает, как нормальные люди, в столовой, а не в своей пещере-кабинете.
Отец покрывается красными пятнами, но старательно делает вид, что ничего не слышит. Если честно, наблюдать за этим достаточно весело. А потом приходит Дель-Рей, и хорошее настроение вмиг испаряется. Брат выглядит достаточно уставшим и чем-то расстроенным.
«Нужно срочно поговорить с ним», - решаю я. И, кажется, он понимает мой настрой. Еле заметно кивает, приступив к завтраку. Пока я жду его, на мой коммуникатор приходит сообщение. Мордехай спрашивает, когда я вернусь. Отвечаю честно, что пока не знаю. Конечно, на душе неспокойно, но после его «Хорошо. Отдыхай!» тревога слегка отступает. Ну что может случиться с тремя взрослыми мужчинами? Они же не дети!
После завтрака я иду за братом в его комнату. Наш разговор нельзя больше откладывать. И так он затянулся на пять лет. Я чувствую на себе огромную вину за его состояние.
- Анет, - начинает он оправдываться. Только за что?
- Рей, - перебиваю его. - я хотела поговорить с тобой о том дне. Об аварии.
Ударила по больному. Брат бледнеет, запустил руку в волосы, потупив взгляд в пол. Даже, кажется, осунулся. Больно смотреть на родного человека, незаслуженно съедаемого чувством вины.
Поднимаюсь и одним прыжком пересекаю разделяющее нас расстояние. Естественно, равновесие не удерживаю. Дель-Рей реагирует как надо, моментально ловя меня. Вот, теперь он смотрит на меня с небольшим испугом. Хоть что-то. Обнимаю его и по-хозяйски сажусь к нему на колени.
- Прости меня, если сможешь, - начинает брат, больно сжимая меня в объятиях. Ладно, пусть выскажется. – Я постоянно думаю, что было бы, если бы я тогда не вызвал тебе транспорт. Как-нибудь убедил остаться. Я виноват в твоем состоянии и проклинаю себя за это! Прости меня, если сможешь.
А вот этого я не ожидаю. Дель-Рей заплакал. Сначала я не поняла, что это капнуло. Брат плакал всего один раз при мне, в четыре года это было, на похоронах родителей. После этого, даже разбивая в кровь колени и нос, он не пускал даже слезу. Наверное, поэтому я забыла о том, что он вообще умеет плакать.
- Рей, - подняла взгляд, не веря происходящему.
Брат мотнул головой, даже закрыл глаза, но слезы все равно льются по его щекам, капая на меня.
- Ну, Рей, хватит, - сама всхлипываю. Глаза защипало.
- Я облажался, сестрёнка, - дрожащим голосом произнес он, утыкаясь мне в волосы, - очень облажался. Я так боялся, что ты не выживешь! Мне было ужасно страшно! И отец… он превратился в живого мертвеца.