Когда закончились слезы, я просто лежала и всхлипывала, представляя, что ждёт меня впереди. Ближе к обеденному времени в комнату постучались. Не дождавшись от меня ответа, Мордехай зашёл, неся поднос с едой. Молча поставил на тумбочку, бросил на меня нечитаемый взгляд и тяжело вздохнул.
-Хартер только что вернулся от Джессики. Твоя подруга вернулась домой. Его не пустила, сказав, что нечего ему успокаивать чужих женщин, когда свою не в силах успокоить, - улыбнулся, как-то печально, - Анет, покушай, тебе нужны силы.
И ушёл. Желудок оповестил меня, что это хорошая идея, перекусить и набраться сил. Подползла к еде и начала кушать. Вкуса не было. Одна горечь. Я все больше понимала, что слова Джесс были правдой. Жестокой, отвратительной, но правдой.
Да, первый мой раз прошёл не так как надо, но я не могу пожаловаться. Мне было хорошо. Очень хорошо. Мужья не обидели меня, все время думали о моем состоянии. В отличие от первого раза Джесс, мне грех на что-либо жаловаться. Да, они не прислушались ко мне. Но стоит ли их винить? Они переживали за моё состояние, хотели помочь. А тут ещё я, не способная что-либо нормально объяснить.
Взглянула на себя со стороны. И вправду, мои слова звучали как бред. Постоянно повторяла только одно слово «шкаф». Могла же сказать «достаньте из шкафа…», или «загляните в шкаф», да все что угодно! А я все «шкаф» да «шкаф»!
Устроила с утра истерику. А ведь могла их удивить и в следующий раз. Что бы мне помешало? Да ничего! Только теперь сюрприза как такового не получится. И в этом полностью виновата я одна. Мужья обиженны, как и лучшая подруга.
До вечера я занималась самокопанием и самокритикой. Мордехай ещё два раза заходит с едой, окидывает меня нечитаемым взглядом и уходит. И от этого становится слишком больно. Что мне теперь делать? Как исправлять ситуацию?
Ночью я вижу самый страшный сон в своей жизни. Джессика, обвиняет меня во всем, говорит, что не хочет больше иметь такую подругу и уходит. Потом мужья, говорят, что им не нужна такая жена и так же растворяются. Их взгляды пропитанные ненавистью, впечатываются под корку. В конце от меня отворачивается Дель-Рей и отец с Ариссой. И я остаюсь одна в этом ужасающем тумане. Я кричала изо всех сил, зовя кого-нибудь, бежала, пока одна нога не исчезла и я не упала вниз. И долго летела куда-то в пропасть, понимая, что ни кто не спасёт. Ни кто не поможет. Только забытой давно мною голос вбивал гвозди в итак рвущееся на куски сердце:
«Уродка. Она стала уродкой, зачем нам такая жена? Какая от неё польза? Деньги и связи отца? А стоит ли это того? Рядом с ней даже противно будет находиться. Беспомощная и уродливая».
Вскакиваю, понимая, что слезы текут ручьём. Не хочу, чтобы все так кончалось! Не хочу разрывать дружбу с Джессикой, не хочу терять своих мужей и ссорится с братом и отцом! Мне страшно от одной мысли об одиночестве. Да, когда-то я стремилась к нему, но сейчас понимаю, что нет. Я бы не смогла. Лучше умереть.
Одела протез и вышла из комнаты. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Бьётся как сумасшедшее. Руки дрожат. Пытаюсь стереть слезы, но только размазываю их по лицу. Мне страшно потерять близких. Не хочу.
Затаив дыхание, зажимаю дверную ручку первой двери. Что если я не найду Хартера в кровати? Вдруг, это не сон? Вдруг он ушёл от меня, как и остальные? Открываю и заглядываю.
Облегчено выдыхаю. Он тут. Спит. Прикрываю дверь и иду к следующей комнате. Каждый шаг даётся с трудом. Как будто иду босыми ногами по осколкам. Вот, подхожу. Открываю дверь и чуть выдыхаю. Дамайон тоже у себя. Последняя комната. Снова сжимаю ручку двери. Набираюсь сил. Открываю и всхлипываю. Мордехай хоть и у себя, но одевается.
В голове только одно: не пускать. Остановить и извинится!
Он разворачивается на шум. Его глаза распахиваются в удивлении. А я уже не могу. Бросаюсь к нему. Обнимаю так крепко, как могу. И шепчу:
-Прости. Я дура. Прости, только не уходи! Не хочу, чтобы вы уходили. Не бросайте меня, я исправлюсь. Пожалуйста!
Сердце замирает в груди. Жду его решения. Каждая секунда убивает меня. Почему он стоит и молчит? Не обнял меня в ответ. Больше не любит? Не простит? Уйдёт?
А в следующую секунду, меня сгребают в объятия, утягивают, усаживая на колени. Голова Мордехая ложиться на мою макушку.