Именно поэтому я открыла глаза и, не отводя встретила взгляд темно-серых глаз мужа. Хартер лежал напротив меня. Молчал, как и я. Все было написано на моем лице. Стыд, печаль и боль. Я сожалела о своем поведении. Без увеличений.
-Ты как? – Спросил, а мое сердце сжалось. Нет. Его выражение лица ни как не изменилось, но голос был наполнен лаской.
-Не знаю, - отвечаю честно. – Прости меня.
-Все хорошо, - целует в кончик носа, - давай вместе работать над своими ошибками?
Киваю. Слегка расслабляюсь. Губы сами растягиваются в улыбке. Хартер обхватывает меня за талию. Откидывает на спину и укладывает меня сверху. Хочется растаять, снова заплакать и сказать, как я его люблю. Так зачем себе отказывать?
-Я люблю тебя, - говорю ему прямо в его губы. Мои слова вызывают у него улыбку. Ту самую, с сногсшибательными ямочками.
-Я надеюсь, что когда-нибудь ты все же встретишь нас в том белье, с лепестками и свечами, - вытаскивает из-под подушки кружевной корсет.
Краснею от смущения.
-Смотря, как вы будете себя вести, - оставляю поцелуй на его шее.
-О, я буду очень хорошим мальчиком. За остальных не ручаюсь!
-Не сомневаюсь.
Смеемся. Мы еще лежим немного вдвоем. Наслаждаемся друг другом. Невинные ласки и легкие поцелуи. Дальше не заходим. Сейчас нам этого не нужно. Пока Хартер в душе, спускаюсь на кухню и начинаю готовить. Впервые хочется их побаловать. Окружить заботой. Я им много задолжала за терпение. И я отдам. Не сразу. Со временем.
Когда в дверях появляется Дамайон, нога подрагивает. Он окидывает взглядом меня, потом стол и молча проходит к нему. С улыбкой ставлю перед ним завтрак. Целует меня в щеку и с пожеланием приятного аппетита приступает к еде.
За завтраком мы общаемся. Не затрагиваем вчерашний скандал, хотя я знаю, они его тоже хорошо помнят. Но есть ли смысл топтаться на одном месте? Что было, то было. Главное, что будет нас ждать впереди. А я дала обещание, что никогда не повторю своих ошибок!
-В шесть часов начнется вечер. Надо бы поехать пораньше, - задумчиво говорит Хартер.
-Мордехай будет дома где-то в районе пяти.
-Простите, но мне нечего надеть, - опускаю голову, закрыв глаза. В этом плане меня всегда спасала Джессика. Она давала мне наряд и красила.
Мысль о подруге все еще отзывалась болью. Как мне попросить у нее прощения? И что я могу для нее сделать? Мне жаль Джессику. И это не та жалость, от которой испытываешь стыд и считаешь себя кем-то низшим. Нет. Я хочу, чтобы она была счастлива. Всем сердцем. И зла на нее я не держу.
Если смотреть на все трезвым взглядом, она во всем была права. Помогала мне встать на ноги, направляла по самой прямой дорожке. Даже вчерашние претензии принесли нужный результат. Я взглянула на себя со стороны. Если бы она снова начала меня утешать, я бы не переосмыслила свое поведение. И думаю, в будущем меня ждало бы что-то ужасное.
-Не хотели бы поехать со мной, в магазин? – Смотрю на мужей исподлобья. Даже сердце замерло в груди.
Для Хартера и Дамайона мой вопрос был так же неожидан как для меня. Они переглянулись между собой, взглянули на меня и, сглотнув, кивнули.
Только во время покупок я поняла, как же им мало надо, чтобы быть счастливыми. Мне строго настрого запретили самой что-либо покупать. Просто отняли карту и не хотели отдавать. Кажется, Хартер порвал ее, пока я якобы отвернулась. Ну и ладно. Мне просто нужно расслабиться и делать то, чего хочется.
Что хочешь, делали мужья. Они скупали кучу вещей, которые, по их мнению, мне подходили. Мы прикалывались друг над другом, коротко целовались, пока ни кто не видел. Я даже взяла им пару вещей. И поняла, от чего мужчины получали этот кайф. Мне до безумия понравилось выбирать им вещи!
Вернулись домой на пару минут раньше Мордехая. Он был уставшим, но не подавал виду. Поцеловал и пошел в душ. Мы быстро собрались. Я лично завязывала мужьям галстуки. Отстояла эту обязанность после того, как они сами одели меня и расчесали волосы.
В доме отца мы прибыли к шести. В машине я сделала Мордехаю массаж, чтобы он хоть немного расслабился. Но я не знала, какой неприятный сюрприз ждал меня на вечере.