— Да.
Я любила это место и всех, кто в нем жил.
— Но... дом выглядит новым. Вообще-то все вокруг выглядит новым, — он посмотрел вниз по улице.
— Десять лет назад был пожар. — Сердце сжалось, как и каждый раз, когда вспоминала об этом. — Он уничтожил весь город. Мама и папа отстроили дом заново на прежнем фундаменте с той же планировкой. Это немного жутковато, потому что все одновременно и то же самое, и другое. Но в то же время — потрясающе. Мои родители...
Боже, как я же ему объяснить?
Никсон спокойно изучал меня.
— Слушай, я не полный придурок, и знаю, что есть грань. Так что, если не хочешь заходить внутрь, или хочешь, чтобы я подождал в машине, я пойму.
Я моргнула, но в его глазах не было дразнящего блеска. Парень был серьезен. И даже если я была в ужасе от того, что этот импровизированный визит может сделать с моим маленьким городком, я очень, очень хотела увидеть свою семью.
— Ты хотел прийти, так что теперь ты попал. Вперед, — я начала подниматься по ступенькам и вдруг остановилась.
Я всерьез собираюсь представить Никсона своим родителям?
Он выглядел хорошо. Я не лгала, когда говорила, что он немного подкачался. Его футболка была простой, так что беспокоиться не о чем. Я ничего не могла поделать с татуировками, но не стала, даже если бы могла: они — его неотъемлемая часть.
Никсон наблюдал за мной.
— Расслабься. Я нравлюсь мамочкам. Я довольно популярен среди людей от сорока до шестидесяти, — он подмигнул.
Я проигнорировала то, что это подмигивание сделало с моим желудком, закатила глаза, открыла сетчатую дверь и постучала. Довести родителей до сердечного приступа, войдя в дом без предупреждения, не входило в планы.
Сердце бешено колотилось примерно полуминуты, пока дверь не открылась.
— О боже! — у мамы отвисла челюсть.
— Привет, мам!
Я тут же оказалась в ее крепких объятиях. От нее пахло домом.
— Томас, Зои здесь! — позвала она, чуть отодвигая меня, чтобы полюбоваться. — Выглядишь чудесно! — она озабоченно поджала губы. — Ты нормально ешь? Похоже, ты похудела.
— Я в порядке, — заверила я ее, оглядываясь через плечо на Никсона. — Мама, это Никсон. Никсон, это моя мама, Элис Шеннон.
— Приятно познакомиться, миссис Шеннон, — он одарил ее широкой улыбкой.
— Иди сюда! — мама вышла на крыльцо и обняла Никсона.
Он поглядел на меня круглыми от удивления глазами. Я искренне рассмеялась.
— Это просто замечательно! — мама отступила назад и окинула Никсона взглядом. — Ну разве ты не красавчик? — она оглянулась на меня и вопросительно подняла брови.
— Нет, мам... — начала я.
— Я слышал, ты что-то говорила о... Зои! — воскликнул папа, заключая меня в объятия. Он вздохнул и слегка покачал меня, положив подбородок мне на макушку. У папы были такие объятия, которые одновременно заставляли чувствовать себя защищенной и непобедимой.
Неважно, что Никсон увидит, пока будет здесь, или кого шокирует. Этот момент того стоил.
— Надолго ты здесь? — спросил папа, отстраняясь и переводя взгляд с Никсона на меня.
— Э-э... не знаю, если честно. Пап, это Никсон. Никсон, это мой папа, Томас Шеннон.
Папа слегка прищурился, глядя на меня, но его улыбка была теплой, когда он пожал Никсону руку.
— Что ж, заходите.
Я попыталась взглянуть на свой дом глазами Никсона. Он был скромным и чистым, с толстыми деревянными перилами на лестнице и темными деревянными полами. Традиционная мебель, минимум беспорядка. Фотографии на стенах – семейные снимки, которые мама либо сделала после пожара, либо распечатала из Интернета. За исключением одного: я в третьем классе, без двух передних зубов и с всклокоченными волосами. Эта фотография лежала в огнеупорном сейфе вместе с документами, и, естественно, уцелела.
Жаль, что не сгорела.
— Ты была милым ребенком, — заметил Никсон, когда мы проходили мимо.
— Заткнись, — пробормотала я, ведя его на кухню.
Во время перестройки мама с папой совместили кухню с гостиной, их разделял массивный остров, который сейчас был заставлен продуктами для готовящегося ужина.
— Джереми будет с минуты на минуту. Вы остаетесь на ужин, и без возражений. Места всем хватит, — сказала мама.
— С удовольствием, — ответила я, жестом приглашая Никсона занять табурет у островка.
— Я могу чем-нибудь помочь? — он сел, переложил руку с островка на колени и обратно. Я тайком ухмыльнулась: никогда не видела его в ситуации, когда он не в своей тарелке.
Мама растаяла.
— Просто садись поудобнее и приготовься отвечать примерно на четырнадцать миллионов вопросов, а ты, Зои, возьми картофелечистку.