Джереми поморщился, мама сочувственно мне улыбнулась. Похоже, с тех пор как я уехала ничего не изменилось.
Неловкую паузу прервал Никсон.
— Я подумал, Зои нужен отдых. Арендовал ранчо Макларенов и привез ее домой, чтобы немного расслабилась и набралась сил.
— Вы вместе там будете жить? — брови у Джереми поползли вверх.
— Она присматривает за мной, пока пишу песни для следующего альбома, — Никсон пожал плечами и помог маме отнести посуду на стол. — Мы заключили что-то вроде соглашения на следующие несколько месяцев.
Да, вот она я — прославленная няня.
— И теперь у нас в Легаси есть своя собственная рок-звезда. Необычно, — Джереми покачал головой, открывая холодильник. — Пиво! Пап, Никсон, хотите?
— Ни за что! — воскликнула я.
— Нет, спасибо, — ответил Никсон.
Все замерли.
— Я за рулем, но спасибо, — непринужденно сказал Никсон, но его улыбка была фальшивой, для фанатов и СМИ.
— Ладно, — ответил Джереми.
Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Наоми, все еще одетая в медицинскую униформу. Увидев меня, она ахнула, и взвизгнула, увидев Никсона.
— О, пресвятая матерь Божья. Никсон Винтерс!
— Привет, — он ослепил ее фирменной ухмылкой.
Бедная Наоми, эта штука чертовски смертоносна.
Она не отводила он него глаз, и врезалась прямо в кухонный островок.
— Полегче, — Джереми засмеялся. — В ее рабочем шкафчике приклеена твоя фотография.
— Неправда, — прошипела Наоми мужу.
— Правда, — мама похлопала Наоми по плечу, когда проходила мимо. — А теперь, Никсон, дорогой, отнеси, пожалуйста, картофельное пюре на стол в гостиной.
— Да, мэм, — Никсон посмотрел на меня с озорством в глазах, наклонился и прошептал: — Я популярен и среди этой возрастной группы.
— Это моя возрастная группа, придурок. Мы с Наоми ровесницы.
— Знаю, — он ухмыльнулся.
Щеки у меня вспыхнули от жара.
— Неси уже пюре, — я закатила глаза, но все время улыбалась.
***
Ранчо Маккларена было одним из лучших в округе Легаси, и с веранды, где я сейчас сидела в кресле-качалке, открывался захватывающий вид на Скалистые горы.
Боже, мне нравилось быть дома. Это такое успокаивающее чувство, словно ступила на твердый камень после слишком долгой ходьбы по песку.
Ранчо его можно было назвать весьма условно: коров тут давно уже не держали. Владелица, Лиза Маккларен, несколько лет пыталась его продать, но в конце концов сдалась и превратила в полностью меблированный гостевой дом. Она была одной из тех, кто так и не вернулся в Легаси после пожара.
— Черт, как холодно! — потирая предплечья, воскликнул Никсон, выходя из-за угла. Его волосы имели тот намеренно растрепанный вид, для достижения которого другим парням требовалось много специальных средств и усилий. Но не Никсону. Встав с постели, он уже выглядел готовым к фотосессии.
На самом деле половина его фотосессий так и была сделана.
— Сентябрь на такой высоте не похож на сентябрь на равнине, — напомнила я, отрывая взгляд от его стройных бедер в джинсах. — Съездим в магазин и купим тебе куртку.
Господи, я была ничем не лучше Наоми, когда вот так пялилась на него, и я даже не могла ее винить. Она делала именно то, что я хотела, и не извинилась за это.
Я могла бы целыми днями без устали смотреть на Никсона. Конечно, я рисковала самовоспламениться от сексуального неудовлетворения, но это стоило бы того, чтобы наконец увидеть каждую из этих татуировок вблизи.
— Давай займемся этим после завтрака, — предложил он. — Где же твой ежедневник? Никаких планов?
— Никаких. — Честно говоря, я не знала, чем себя занять.
— Это лучший способ жить. Немного расслабиться. Выспаться. Запоем посмотреть сериал.
— Я не смотрю телевизор. — Всегда находились дела: что-то сделать, прочитать или спланировать.
— Теперь смотришь. Если я должен оставаться трезвым, ты должна научиться расслабляться, и сейчас, кажется, самое подходящее время и место, — он облокотился о перила крыльца. — Ты сказала, что весь город сгорел, но дом и другие постройки кажутся старыми.
— Чудом уцелели, — я разглядывала толстые балки и каменную кладку. — Пожар или наводнение прошлой весной... Ничто его не тронуло.
— Хм. — Никсон посмотрел через пастбище на крутой подъем гор. Вчера мы приехали поздно вечером, так что он не заметил окружающую красоту. Он изучал ее, как художни: взгляд перебегал от детали к детали, задерживаясь, чтобы запомнить, прежде чем двинуться дальше. — Здесь потрясающе.
— Я здесь родилась. Это мой дом.
Похоже, на Никсона это произвело впечатление и даже внушило благоговение. Я не смогла сдержать улыбку. Это был не тот Никсон, к которому я привыкла, против которого была хорошо защищена. У меня не было никакой защиты, когда дело касалось этой его более мягкой, доступной стороны, и, что еще хуже, я хотела сохранить это выражение на его лице. Он нуждался в этом перерыве гораздо больше, чем я. Я хотела показать ему жизнь за пределами музыкальной индустрии, хотя и знала, что моя работа — сунуть ему в руки гитару и требовать больше новых песен.