Я был уже на полпути к Шеннон, прежде чем осознал, что двигаюсь. С каждым моим шагом вперед она отступала назад, пока не уперлась в каменную декоративную стену.
— Хорошо, тогда поговори со своим психологом, другом... с кем угодно, — мягко возразила она. — Ты должен кого-то впустить.
Черта с два!
Я уперся руками в стену по обе стороны от ее головы.
— А ты должна перестать думать, что можешь меня спасти. Спойлер: не сможешь. Твоя единственная задача здесь – убирать последствия, когда я сильно облажаюсь.
Рано или поздно это случится. Так было всегда.
— Я в это не верю! — она вздернула подбородок, и от честности в ее глазах у меня скрутило живот. Только здоровые люди были так уверены в своей способности спасти тех, кто уже погиб.
— Тогда ты дура, — я наклонился ближе и поглядел ее губы.
Они не про твою честь, Никсон.
Не имело значения, что она была доброй, наивной и непоколебимо искренней, когда дело касалось эмоций, — в конечном итоге я ее разрушу.
— Перестань копаться в моей голове. Тебе не понравится то, что ты там найдешь. И, честно говоря, все, чего ты добьешься – лишь разозлишь меня, — я оттолкнулся от стены, схватил гитару с подставки рядом с диваном и вышел на крыльцо, пока не сделал того, о чем мы оба пожалеем.
***
— И что именно люди делают на осенних фестивалях? — спросил я, когда мы проходили под гигантским оранжевым баннером, натянутым между фонарными столбами главной улицы. Пешеходная зона начиналась сразу за единственным светофором, и, хотя вдоль тротуаров стояло несколько киосков, большая часть жителей направлялась к парку.
— Играют в игры, покупают сладости, выбирают лучшие тыквы, — ответила Зои, засовывая руки в карманы куртки.
Это самое длинное предложение, что она произнесла за последние пять дней, побив предыдущий рекорд с вопросом: «Что ты хочешь на ужин?»
За это время я успел написать два дерьмовых припева и не менее отвратительный куплет. То, что Зои злилась на меня, не сильно помогало, но я не мог обвинять ее за мой «писательский блок».
Это полностью моя вина.
Я мечтал о водке: не о рюмке, а о чертовой бутылке, но вместо того, чтобы что-то предпринять, огляделся. Кажется, тут собрался весь город.
— Здесь всегда так многолюдно?
— Да. Тебе не обязательно было приходить.
— Мне захотелось, — я пожал плечами.
На самом деле, я пошел сюда, потому что соскучился по ее улыбке. Мне она точно не улыбалась, но, возможно, будет улыбаться другим. Однако теперь я сомневался, что желаю лицезреть, как она улыбалась кому-то еще. Такое вот затруднительное положение.
Она не твоя, и у тебя нет на нее никаких прав.
Оказалось, что в словах «не ценишь, что имеешь, пока не потеряешь» была доля правды, так как я хотел вернуть улыбчивую, веселую, мягкую Зои.
Она покосилась на меня.
— Ага. Потому что именно так выглядят развлечения в твоем понимании: провести пятничный вечер на фестивале в маленьком городке, где изюминкой вечера будет яблочный сидр со специями?
Я заметил искорку в ее глазах и улыбнулся.
— Так уж вышло, я люблю сидр и маленькие городки. Легаси вырос в моих глазах. — В буквальном смысле, за исключением блинчиков. — Здесь становится понятно, почему ты...
Такая наивная, добрая, настоящая.
Она с вызовом приподняла бровь.
— …это ты, — закончил я.
Молодец, выкрутился.
Зои закатила глаза.
Вдоль освещенных фонарями дорожек парка стояли киоски, которые вели к небольшому амфитеатру, где группа заканчивала свое выступление.
— Ты не говорила про живую музыку. — Я поглубже натянул шапку, чтобы защититься от холода. Как только солнце скрывалось за горами, здесь сразу холодало. Для сохранения анонимности лучше бы подошла бейсболка, но я не хотел отморозить уши. Кроме того, она не скрывала татуировки у меня на затылке, которые в этом городке привлекали внимание.
Зои посмотрела в сторону сцены и замерла, когда ее позвали:
— Шеннон?
Она даже не моргнула.
— Зои!
Она резко повернула голову в мою сторону.
— Что это за группа? — я попытался угадать, что ее так напугало.
— Неважно, — она покачала головой и пошла к палатке с надписью: «Пирожные и торты».
— Зои! — я быстро догнал ее и легонько схватил за локоть. — Какого черта?
Я не мог вспомнить, когда в последний раз приходилось бегать за женщиной, не говоря уже за той, что работала на меня. Но и женщину, за которой стоило бы бегать, я тоже не мог вспомнить.
— Там мой бывший, — пробормотала она так тихо, что пришлось наклониться и попросить ее повторить. Что она и сделала: — Мой бывший.