Полтора часа спустя, мы, кутаясь от холода, слушали итоги аукциона. Мама поднесла руку ко рту, да так и застыла, когда была объявлена самая высокая цена за торт.
Никсон предложил за ее торт десять тысяч долларов.
Я уставилась на него, чувствуя, как еще одна трещина в моей обороне превращается в каньон.
— Выкусите, миссис Уиткомб, — пробормотал он с ухмылкой, как раз перед тем, как моя мать обняла его, затем отчитала и снова обняла.
Я знала, что эта сторона Никсона скоро вновь скроется. Сейчас она видна потому, что он недавно вышел из реабилитационного центра. Потому что он трезв. Потому что в его гримерке нет папарацци, моделей и полуголых поклонниц. Я знала, что это временно, но вместо того, чтобы испугаться, почувствовала, как ценно то, что увидела его настоящего.
И, Боже, помоги, я хотела, чтобы он остался таким навсегда.
Я хотела, чтобы он был настоящим.
7 глава
НИКСОН
— Что, черт возьми, со мной не так? — пробормотал я, когда проиграв две последовательности аккордов, которые только написал, вырвал страницу из блокнота. В них не было ничего примечательного, а это означало, что они идут в мусорное ведро, в кучу таких же смятых бумаг.
Я положил карандаш на стол и сыграл малую септиму в ля миноре (примечание редактора: малая септима — музыкальный интервал в семь ступеней и пять тонов), глядя на Скалистые горы за окном. Более живописную обстановку трудно представить: голубое небо (такого я нигде не видел), холмы, окрашенные осенним золотом. Это место могло вдохновить на написание симфоний, и тем не менее я изо всех сил пытался сочинить хотя бы пару простых песен.
Я отвел взгляд от окна, и моему взору открылся еще один захватывающий вид. Сердце забилось чаще. Зои. Она принесла мне кусок торта, улыбнулась и молча удалилась обратно на кухню. Она знала главное правило: никаких разговоров, пока я сочиняю, и, к моему необъяснимому разочарованию, соблюдала его. Хотя она всегда следовала правилам.
В отличии от меня.
Я проводил взглядом изгибы ее задницы.
Я поцеловал ее вчера. Я не планировал этого, но и не жалел. Черт, она была хороша на вкус — как сидр, только слаще, — и я погрузился в нее, как в ночной запой: с полной отдачей и без мыслей о последствиях.
Мои пальцы скользили по струнам, пока я прокручивал в голове тот поцелуй. Сначала Зои была шокирована, но это быстро прошло, и она поцеловала меня в ответ. Я и представить не мог, что невинный поцелуй может разжечь во мне такую страсть.
Я хотел почувствовать это снова.
Мои пальцы двигались, воплощая мелодию, которая звучала в голове. Музыка была на первом месте — так было всегда. За ней следовали слова, передающие эмоции, но без музыки они были ничем, просто красивой поэзией. Именно ноты, низкие частоты, которые повышались по тону, а затем и по высоте, заставляли слушателя вставать на ноги или опускаться на колени — в зависимости от моего настроения.
Я набросал последовательность аккордов и табулатуру, затем немного подправил.
В животе заурчало. Точно, я же пропустил обед. Наверное, поэтому Зои принесла мне торт.
Отложив гитару, я принялся за десерт. Мама Зои была великолепным пекарем. Шоколад просто таял на языке, и, прежде чем откусить второй кусочек, я отправился за молоком.
Я открыл дверцу холодильника, когда вошла Зои вошла, и я напрочь забыл о том, что искал.
— Привет, — сказала она, ставя пустой стакан на стойку. — У тебя там все в порядке?
— Да, — ответил я, закрывая холодильник.
Мы смотрели друг на друга, и с каждой секундой воздух между нами словно становился гуще. Зои была так чертовски красива, так привлекательна для поцелуев, и так недосягаема для меня по стольким причинам, что даже не перечислить.
Персонал. Она работает в штате.
Я повторил эту мантру три раза, пытаясь вспомнить, почему не мог удовлетворить свое влечение к ней.
— Итак... — она наклонила голову.
— Итак…
Мы все утро ходили на цыпочках, но разговора было не избежать. Я открыл рот, потом закрыл. Казалось бы, легко отказаться от того, чего еще недавно совсем не хотел, но оказалось, что это чертовски трудно.
— Думаю, ясно по умолчанию: то, что произошло вчера, не должно повториться, — заявила Зои, как будто обдумывала эту мысль весь день.
— Хорошо.
— Я имею в виду, что в любом случае это было только из-за Питера. — Она заправила волосы за уши.
— Верно.
Так все хорошо началось, но закончилось совсем по-другому, и мы оба это знали… по крайней мере, я так думал.
— И не похоже, что есть хоть какой-то шанс, что мы могли бы... — она приподняла брови.
— Абсолютно исключено.