— Надеюсь, он немного успокоился. Клянусь Богом, он просто нарывается на неприятности, — заметила Куинн.
Мои глаза широко раскрылись, но я быстро взяла себя в руки. Подвиги Никсона были настолько хорошо известны, что женщины обычно выстраивались в очередь за кулисами в надежде, что он выберет их на этот вечер.
Вот и причина номер четыреста шесть, чтобы тот поцелуй не повторялся.
— Кто нарывается на неприятности? — спросил Никсон, очевидно, услышав нас.
— Твой член, — ответила Куинн с улыбкой.
Никсон перевел взгляд на меня.
— Не смотри на меня. — Я порылась в сумочке и достала ключ от номера.
Никсон отступил в сторону, так что наши плечи соприкоснулись, когда я подошла к двери.
— Я спросил ее, вел ли ты себя, как супер-плейбой в последнее время, — объяснила Куинн.
— И что сказала мисс Шеннон? — промурлыкал Никсон.
Боже, даже его голос возбуждал. У меня внутри все сжалось, но я сумела открыть дверь. Если бы он только знал, как близка я была к тому, чтобы поцеловать его на кухне на прошлой неделе, то, возможно, был бы поосторожнее с проявлением своей сексуальной харизмы.
А еще лучше мне держаться подальше от кухни, и от его рта. С каждым днем становилось все труднее игнорировать напряжение между нами, и я не могла себе позволить показать слабину. Если бы я пошла по этому пути с Никсоном, то Питер не будет единственным, кто предположит, как именно я поднялась по служебной лестнице в компании.
— Она сказала, что твоя сексуальная жизнь была девственна чистой, — ответила Куинн. — Я уважаю это, но также знаю, что... хм... как бы это сказать. Насколько публичными могут быть твои связи?
Парни захихикали, а я поморщилась, открывая дверь.
— Я ни с кем не спал с тех пор, как прошел курс реабилитации. Хотя это не твое дело, — спокойно ответил Никсон. — А теперь мы с моей сиделкой хотели бы поспать несколько часов перед тем как начнется саундчек перед концертом.
— Сейчас только одиннадцать утра, — напомнил Итан.
— Я уверен, что у Шеннон все предусмотрено, — Никсон пошел за мной в номер, и дверь за ним закрылась с громким хлопком.
— И она три будильника завела, — говоря о себе в третьем лице, добавила я шутливо, снимая сумочку через голову и бросая ее на массивный обеденный стол.
В люксе было две спальни, гостиная и столовая открытой планировки, так что мы не жили в одной комнате или что-то в этом роде, но все равно здесь было более интимно, чем на ранчо или даже в его квартире в Сиэтле: не так много мест, куда можно убежать.
Я сбросила туфли на каблуках и вздохнула от удовольствия.
— Вижу, ты вернулась к своему стилю, — с ухмылкой спросил Никсон.
Я оглядела свое черное платье-футляр и единственную нитку жемчуга.
— Эй, не все ходят на деловые ужины в... чем придется.
Он взглянул на свою винтажную футболку «Дорс» и джинсы, которые низко сидели на бедрах, и пожал плечами.
— Это то, что мы называем нарядом для ужина с друзьями.
— Это ты ужинал с друзьями, а для меня это бизнес, хотя я обожаю Куинн и мне нравятся Джонас и Итан.
Я чувствовала его тлеющий взгляд, когда он пробегал вверх и вниз по моему телу.
— Что ж, надеюсь, теперь, когда мы в нашем номере, ты наденешь свою обычную пятничную пижаму, потому что я не собираюсь продолжать сериальный марафон «Мира Дикого Запада», когда ты одета так, будто тебя в любой момент могут позвать на вечеринку с коктейлями, — он приподнял брови.
Я закатила глаза.
— Ладно. Переоденусь.
— Я закажу еду. Что-то мне хочется перекусить. — Он уже шел к стационарному телефону, установленному в номере. — Как насчет картофеля фри и мороженого?
— Похоже, я скоро наберу пару лишних килограммов, — бросила я через плечо, входя в свою комнату.
Я провела рукой по спине, нащупывая молнию, и проворчала. Это платье было такой занозой в заднице.
— Настоящим мужчинам нравятся изгибы, — крикнул в ответ Никсон.
— С каких это пор? – спросила я, возвращаясь к нему. — Насколько знаю, у всех женщин, с которыми ты спишь, модельные фигуры.
— Что? — он замер, не донеся трубку до уха.
— Тебе нравятся худые женщины. Это нормально, что у тебя есть свой типаж. Я просто хочу сказать, что тебе нравятся изгибы только на твоей гитаре, — я повернулась к нему спиной. — Не мог бы ты, пожалуйста, расстегнуть молнию? Не могу дотянуться.
Никсон подошел и убрал мои волосы в сторону.
— Ты всегда пахнешь кокосами.
— Это шампунь.
Его пальцы скользнули по моей шее.
— Мне нравятся твои изгибы.