— Думаю, у них как раз все получилось. Это больше не причиняет боли, но мы с Питером были парой много лет, а когда ты так молод, трудно понять, что впереди у тебя еще вся жизнь.
— Он сказал, что у тебя ничего не выйдет? — спросил я, вспомнив слова Питера, сказанные на фестивале.
Она кивнула.
— Я поступила в колледж. А он — нет.
— Он знал, что не сможет удержать тебя, поэтому нашел ту, кого мог. — Может, виновата энергия, которая все еще бурлила во мне, но я не мог сдержать раздражения.
Это ревность?
— Может быть, — она пожала плечами. — В любом случае, он отчасти прав. Пока у меня ничего не получилось. Но получится.
Я усмехнулся.
— Зои, ты чертовски умна, великолепна и сейчас возвращаешься в свой маленький родной город на частном самолете. Думаю, у тебя все уже получилось. — Я допил остатки газировки, оставив кубики льда таять.
— Это не мой самолет, — возразила она со смешком.
— Смысл тот же. — Я отставил стакан на кофейный столик и начал барабанить пальцами по сиденью рядом со мной.
Мне нужно было придумать новый способ разрядиться после концерта, иначе рано или поздно я сорвусь и напьюсь.
— Ты все еще чувствуешь себя сгустком энергии? — спросила Зои, наблюдая за моими пальцами.
Я кивнул.
— Для меня всегда было так. Джонас и Куинн тоже получают удовольствие после выступления, но для меня все по-другому.
Как я мог ей это объяснить?
— Какой твой любимый наркотик? Не смотри на меня так, я не про запрещенные вещества. Я знаю тебя лучше.
— Кофеин.
— Ладно. Тебе нужен кофеин, чтобы нормально функционировать, потому что ты приучил организм ждать его. Верно?
— Ага.
— Концерт — это все равно, что в течение двух часов тебя накачивают эспрессо-коктейлями сто тысяч человек. Они, конечно, высасывают из тебя энергию, но не с такой скоростью, с какой тебя напитывают. Когда ты уходишь со сцены, ты уже усвоил пятьдесят тысяч эспрессо, но еще пятьдесят циркулируют в твоей крови, заставляя нервничать и искать выход. Ты перевозбуждаешься, — тихо сказала она. — Алкоголь помогал справиться с перегрузкой.
Я кивнул.
— Это такое чувство... — Мне не хватало слов, но, с другой стороны, я никогда раньше и не старался это описать, поэтому и теперь перестал пытаться и просто показал. — Вроде этого, —
я запустил пальцы в ее шелковистые волосы и крепко поцеловал.
К черту профессиональные рамки. Здесь не было никого, кроме нее и меня. Единственные границы между нами были те, которые мы сами установили.
Зои приоткрыла губы, и я погрузился в ее рот языком. На вкус она была как имбирный эль и сладость, которая, как я знал, была сама Зои. Я наклонил нас, чтобы соединить наши губы в идеальном изгибе.
Боже, это было именно то, что мне нужно. В первый раз я поцеловал ее игриво, чисто символически, но это быстро переросло в нечто большее.
Я чувствовал себя так, словно кто-то подлил топлива в костер.
Зои сжала мои плечи, когда поцеловала в ответ с тем же пылом. Между нами было слишком много пространства, слишком много одежды, слишком много причин, по которым мы не должны были этого делать. С первой проблемой справиться было легко, а две другие я оставил на потом.
Я взял ее за бедро и притянул к себе. Зои скользнула ко мне на колени и разочарованно застонала, когда ей помешала юбка. Я улыбнулся, когда она задрала ее, чтобы поставить колени по обе стороны от моих бедер.
Но перестал улыбаться, когда она опустилась ко мне на колени, и застонал. Крепче прижал ее губы к своим, и поцеловал, полностью теряя себя в этом процессе. Между нами была не просто химия, а ядерное оружие. Нечто, способное привести мир в движение или уничтожить его.
Она прижалась бедрами к моим, терлась о мой член, и я оторвался от ее губ и втягивал воздух сквозь зубы, прежде чем прижаться ртом к ее шее.
— Боже, Никсон, — она вонзилась ногтями мне в плечи и откинула голову.
— Как ты себя сейчас чувствуешь? — спросил я, затем провел языком между ее челюстью и ухом.
Учитывая, где она сидела, она точно знала, как чувствую себя я.
— Хорошо.
Я нежно прикусил мочку, проводя зубами по чувствительной коже.
— Просто хорошо?
Зои прижалась ко мне.
— Лучше, чем просто хорошо, — она коснулась моего подбородка, а затем покрыла поцелуями горло.
Черт возьми!
Возбуждение в моей крови перешло в чистую, ничем не сдерживаемую потребность.
— Завелась? — спросил я, отчаянно пытаясь вспомнить, что именно собирался ей показать этим поцелуем.
— Очень. Мне жарко. Все ноет. И мокро, — она подкрепляла каждое слово поцелуем, пока не вернулась к моим губам.