Я прижал Зои к своей груди, пока мы приходили в себя. Она провела пальцем вдоль верхнего края крыльев, вытатуированных поперек моей груди — там, где виднелся шрам.
— Ревнивый любовник его оставил? — тихо спросила она.
— Драка в баре.
Она подняла брови.
— Не я ее начал. — Я пожал плечами и чмокнул ее в губы. — А твой? — я скользнул по серебристому шраму. — Старая боевая рана?
— Драка с медведем, — она усмехнулась.
— Врушка, — я рассмеялся.
— Аппендицит удалили, когда мне было десять. — Зои выпрямилась. Она больше не касалась моей кожи, зато теперь я видел ее потрясающую грудь. — Какую татуировку ты сделал первой?
Я заколебался и чуть не выдал ложь, которую цитировали в каждом журнале, а затем вместо тату падающего Икара, поднес ее пальцы к маленьким часам под крылом, прямо над моим сердцем.
— Честно? — Зои встретилась со мной взглядом. — Я думала, что это...
— Если ты думала, что это Икар, то почему спросила? — я прижал ее руку к своей груди. Лишь ей одной я открыл этот кусочек правды.
— Не люблю получать информацию из вторых рук. — Она обвела часы, задержавшись на римских цифрах, секундной и часовой стрелках. — Семь часов и двенадцать минут.
— Да. — У меня сжалось сердце. — Спросишь почему?
Ее зеленые глаза пригвоздили меня к месту.
— Ты ведь не расскажешь?
В вопросе слышалась надежда, и это пронзило мою душу, словно нож, а потом я покачал головой, сокрушая ее надежду.
— Тогда не буду спрашивать, — прошептала Зои, обхватив мое лицо. Ее поцелуй был нежным, но немного печальным. — Ирония в том, что ты находишься в моем теле, хотя не пускаешь меня сюда, — она легонько постучала по моим вискам, — на данный момент для меня это слишком.
С этими словами она соскользнула с меня, подобрала одежду и разбросанные письма, а затем оставила меня наедине с моими собственными дерьмовыми мыслями и тем письмом, которое мне необходимо сжечь.
***
Ноябрь сменился декабрем, а мы все еще оставались в Колорадо, и мне это нравилось. Здесь не было ни папарацци, ни желтой прессы, и лишь одна единственная рождественская вечеринка в городском общественном центре, на которую все пришли в дурацких свитерах. Я отказался надеть такой, и вместо него на мне красовалась толстовка с самодельным принтом — фотографией Джереми.
Увидев ее, мать Зои хохотала до упаду, а Наоми подрисовала на отпечатанном лице своего мужа усы.
Зои закатила глаза и сказала, что не станет со мной целоваться, пока физиономия ее брата утыкается ей в грудь, поэтому пришлось переодеться в свитер с Гринчем. Ничто не стоило того, чтобы упустить поцелуи Зои.
Я старался избегать Питера, который не упускал возможности предложить себя в качестве бэк-гитариста в Hush Note. Очевидно, он не знал, что это место навеки отдано Джонасу.
— Итак, когда вы двое собираетесь вернуться в Сиэтл? — спросила Наоми, потягивая зеленую жидкость, которую налила себе из чаши с пуншем.
Зои вопросительно посмотрела на меня.
— Даже не знаю. Никс, когда мы возвращаемся в Сиэтл?
Мы обсуждали это каждые несколько дней.
— Когда захочется. — Удерживал ли я ее от изучения новых групп? Возможно. Использовал ли любой предлог, чтобы остаться с ней здесь, в нашем маленьком снежном шаре? Безусловно. Я не употреблял алкоголь двадцать три недели и не спешил возвращаться к образу жизни, который ставил это под угрозу. К тому же, у жизни в Колорадо был дополнительный бонус: мы с Зои жили вместе, и когда мы вернемся, эта проблема неизбежно встанет перед нами.
— Какой точный ответ, — подразнила Наоми.
— Это сарказм от той же самой женщины, которая наткнулась на кухонную стойку, когда впервые меня встретила? — я приобнял Зои за плечи.
— Это было до того, как я узнала тебя. Ах, старые добрые времена.
— Вредная у тебя семья, — пожаловался я Зои.
— По крайней мере, ты знаешь мою семью. Мы вместе уже... — она округлила глаза и оборвала себя на полу фразе.
Ах, да, то самое слово «вместе», которое она так избегала произносить, обсуждая тему наших отношений. Сердце защемило от того, какой обеспокоенной она при этом выглядела. Единственными примерами прочных отношений, которые наблюдал лично, были Куинн и Джонас, и я сравнил нас с ними.
Мы с Зои жили вместе. Спали вместе. Спорили как за, так и против друг друга, в зависимости от темы и дня. Вместе ходили за продуктами. Вместе смотрели фильмы. Вместе принимали душ. Я не хотел никого другого и сомневаюсь, что это изменится в ближайшее время... или вообще изменится. Мы вместе здесь, и вместе вернемся в Сиэтл. По крайней мере, лучше бы так оно и было, особенно после той головной боли, что устроили мои адвокаты из-за моего рождественского подарка Зои.