— Фигня. Если кто-то и ушел, так это ты. Эта женщина любит тебя.
— Она только думает, что любит, — возразил я.
— Ну, конечно, потому что ты эксперт по женскому мышлению?
— Я достаточно знаю о женщинах…
— В постели! — рявкнула Куинн.
— Я чертовски хорошо тебя знаю, но при этом никогда с тобой не спал.
— Спасибо за это, — пробормотала она и вздохнула. — Что именно сказала Зои, когда ты предложил ей выбирать?
— Нам обязательно об этом говорить? — Я подошел к ограждению патио, повернулся и облокотился на перила: точно так же, как делал каждое утро, когда Зои пила здесь кофе.
— Да! Ты сломал эту женщину, Никс, и, насколько вижу, себя тоже. Поэтому мы будем об этом говорить. — Куинн скрестила руки на груди. — Итак, что точно сказала Зои?
— Отлично. Она сказала, что если бы ей пришлось выбирать, то она бы выбрала, чтобы я был здоровым и счастливым, даже с кем-то другим.
У Куинн вытянулось лицо.
— Она действительно так сказала?
— Да. Сначала говорит, что любит меня, а менее чем через сутки выдает это дерьмо.
Она прищурилась.
— Под «дерьмом» ты имеешь в виду, что она подтвердила, что любит тебя?
Я ощетинился.
— Она предпочтет вылечить меня, чем принять таким, какой есть.
Куинн встала.
— Давай на минутку забудем о твоих закидонах. Просто послушай внимательно, что она сказала. Она готова отойти в сторону, уступить тебя другой, только чтобы ты был здоров и счастлив. Это охренеть какое самопожертвование!
— Это не... — Я провел руками по волосам и попытался подобрать слова. — Кто, черт возьми, так делает? Я бы не уступил ее, чтобы она полюбила кого-нибудь другого!
— А разве не это ты сейчас делаешь?
Я прислонился к перилам.
— Я сам не знаю, что делаю.
— По крайней мере, в этом мы солидарны.
— Что, если меня уже не вылечить? Что, если я просто такой?
— Ты ходишь на терапию?
— Каждый четверг, как по будильнику, — ответил я и поежился, когда ПШ промелькнула в дальнем окне. Черт, я скучал по Зои. По ее улыбке и смеху. Я скучал по ее чувству юмора и острому язычку. Я скучал по ее поцелуям, ее телу, запаху ее шампуня.
— Как это вообще возможно без телефона? У тебя же там расписание и вся остальная фигня. — Куинн с вызовом посмотрела на меня.
— Купил ежедневник. — Я пожал плечами. — Очень практично.
— Сделаю вид, что не слышала этого. — Она вытащила телефон из кармана, проверяя сообщение. — Прости, это Грэм.
— Зои обвинила меня в том, что я использовал ее как лекарство, — признался я шепотом.
— Это правда? — брови у Куинн взлетели вверх, и она отложила телефон.
Прикасаться к Зои было настоящим наслаждением. Быть внутри нее — самым сладким забвением, где ничто другое не имело значения, кроме желания доставить ей удовольствие.
— Не знаю. Я имею в виду, тут нечто большее. У меня нет слов, чтобы описать то, что чувствую к ней, но когда дело доходит до секса… Я не знаю.
— Впечатлена, что ты это осознаешь. — Куинн кивнула. — У всех нас есть зависимость от людей, которых любим. Я живу звуками голоса Грэма, его прикосновениями и улыбкой. — Она вздохнула. — Не знаю, где для тебя та тонкая грань, но уверена, что твой психотерапевт понимает. А тому, что ты испытываешь к Зои есть название — любовь.
Любовь.
Черт. Да, я был влюблен в нее.
— Я ей не подхожу.
— Может, позволишь ей самой решать?
— Или, может, мне позволить ей найти того, кто сможет любить ее так, как она заслуживает?
— Ну, если ты сможешь жить, зная, что она с кем-то другим, целует его, любит, выходит замуж, заводит детей...
Я потер грудь.
— Черт возьми, хватит!
— Вот тебе и ответ. — Она взяла телефон. — Итак, Колин хочет пиццу. Бери-ка новый телефон, который я оставила на кухонном столе, (кстати он уже подключен к твоему старому номеру) и пошли с нами.
— Выйти из пентхауса?
— Я буду держать тебя за руку, — она пошевелила пальцами. — Ну же. Ты, может, и застрял в прошлом со своим ежедневником, но жизнь не стоит на месте. Что скажешь или мне подождать, когда ответишь в письме? — она подняла брови.
— Тебе повезло, что я голоден.
Несколько недель спустя
— Не интересует, — бросил я Крису, проходя мимо девушек, собравшихся у моей гримерки.
Нас не должно было быть на этом фестивале, но его организовали, как сбор средств, поэтому я и оказался в Чикаго, и до начала шоу оставалось около часа.
— Понял.
— У Джонаса никогда никто не толпился, — сказал я, взявшись за дверную ручку.
Зои что-то сломала во мне. После нее ни одна из женщин даже не казалась привлекательной. Я просто хотел, чтобы они все ушли.
— При всем уважении, Никс, но Джонас никогда не давал повода девушкам поджидать его у гримерки. — Он приподнял свои густые черные брови, явно намекая, что я этот повод давал не единожды.