— Верно. Что ж, давай изменим... — Слова замерли на языке, когда увидел в конце коридора… ее.
Зои.
Она стояла примерно в двадцати футах от меня, и разговаривала со своей группой. На ней были высокие каблуки и черный брючный костюм, который подчеркивал каждый изгиб тела, которое я отчаянно желал.
Зои улыбнулась вокалисту, и мое сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось. Я напомнил себе, что это не романтическая, а профессиональная улыбка, но это не помогло. Меня съедала ревность.
Этот молокосос едва достиг возраст, когда ему можно пить, и не заслужил улыбки женщины, которую я любил. Он не знал, что ей нравится добавлять мед в чай, и что ее любимый десерт — мороженое с соленой карамелью. Что чрезмерная организованность результат того, что ее первый мужчина сказал, что она никогда ничего не добьется. Он не знал, что в любимой пижаме с пандами она выглядит как девчонка, или что в девяноста случаев предпочитает кружевные комплекты нижнего белья. Он не знал, какова она на вкус, какие звуки издает прямо перед тем, как кончить (а если бы знал, я бы надрал ему задницу и сломал пальцы на левой руке, чтобы он не мог даже бренчать на своей гитарке).
Он точно не знал, каково это — скользить внутри Зои без всякой защиты, кожа к коже, когда между нами нет ничего, кроме моих собственных проклятых стен. Эта пытка была моей, и только моей.
— Увидел то, что тебя интересует? — спросил Крис.
— Более чем.
— Так и думал, — он усмехнулся.
— Ты знал, что она будет здесь?
Он кивнул.
— Как думаешь, почему Джонас так старался попасть на этот фестиваль?
Я скользнул взглядом мимо Зои и ее группы. Джонас и Куинн выглядывали из своих гримерных и наблюдали за происходящим. Я наклонил голову и прищурился.
Джонас приподнял брови и медленно скрылся за дверью. Куинн только усмехнулась и кивнула в сторону Зои, но уходить не собиралась: хотела посмотреть, что я собираюсь делать. Что ж, я всегда лучше справлялся с работой перед аудиторией. Глубоко вздохнув, я прошел по коридору, словно был здесь хозяином.
Запах кокосов ударил прямо в нос, и я почти улыбнулся.
Я влюблен.
— Зои.
Она расправила плечи, вздохнула и повернулась. Я стоял очень близко (специально, чтобы юные рок-звезды это заметили), и поэтому ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на меня.
— Никсон.
Мне нужно было что-то сказать. Немедленно. Но, черт возьми, ее взгляд начисто лишил дара речи.
— Что случилось? — Зои раздраженно выгнула брови. Будто я для нее никто. Будто она не кричала мое имя в муках страсти так часто, что даже охрипла. Как будто она меня не любила.
— Я люблю тебя. — Сказать это оказалось легче, чем я себе представлял. Даже усилия не пришлось прилагать.
Зои широко распахнула глаза.
— Черт! — воскликнул один из сопливых рокеров. — Это же Никсон Винтерс.
— Я влюблен в тебя, Зои Шеннон, — повторил я, на случай, если она не услышала, хоть нас и разделяло всего несколько дюймов.
— Я услышала с первого раза.
Она слегка наклонила голову. Это означало, что она ведет внутренний спор, и я бы все отдал, чтобы оказаться сейчас в ее голове.
— И?..
— И она, очевидно, не чувствует того же, — встрял барабанщик. — Какая неловкость.
— Малышню никто не спрашивал. — Я не отводил взгляда от глаз Зои, в глубине которых клубилось смятение. Опасался, что упущу свой шанс, если потеряю зрительный контакт.
— Эй, мы всего на семь лет моложе тебя, — вмешался другой.
— Именно потому, что вы в курсе, сколько мне лет, а я даже ваших имен не знаю, вы — малышня. А теперь помолчите и дайте взрослым поговорить. — Уголки моих губ тронула улыбка.
— Не разговаривай с ними в таком тоне, — шикнула на меня Зои и добавила, обращаясь к парнишкам: — Ребята, он извиняется.
— Нет, — ответил я. — С чего они тебя так защищают? Безмерно благодарны за то, что ты привезла их на фестиваль или за то, что уволила дерьмового басиста?
— И то, и другое. — Она улыбнулась, совсем капельку, но это уже был успех. — Чего ты хочешь, Никсон?
— Тебя.
— Мы это уже пробовали, помнишь? А теперь иди, готовься. Тебе скоро на сцену. — Она вздернула подбородок.
В груди вспыхнула надежда — Зои до сих пор знала мое расписание.
— Мы можем обсудить все в моей гримерке или прямо здесь. Мне все равно. — Я бы предпочел свою гримерку, но справлюсь в любом случае.
— А если откажусь? — спросила она уже не так резко.
— Буду стоять здесь столько, сколько потребуется. Мне просто нужно, чтобы ты меня выслушала.