Джонас получит подзатыльник. Если бы он предупредил, что Зои будет здесь, я бы приготовил что-нибудь получше.
— Ты действительно готов задержать концерт? Заставить ждать целый стадион? — она покачала головой. — Что скажет Джонас?
— Я не против, — ответит тот у меня за спиной.
— И я, — добавила Куинн.
— Ты не помогаешь, — сказала ей Зои, не сводя с меня пристального взгляда.
— А мне кажется, что наоборот, — возразил Джонас.
— Боже, я так по тебе скучал, — прошептал я и сжал кулаки, чтобы не потянуться к Зои. — Я скучал по всему и сразу, и по отдельности.
Зои раздраженно выдохнула.
— Хорошо. Десять минут.
— Пятнадцать, — возразил я.
— Девять. — Она приподняла бровь.
Я пробормотал ругательство, но кивнул. Все же лучше, чем ничего.
— Не волнуйся, я присмотрю за малышней, — предложил Джонас, когда мы с Зои зашагали в мою гримерную.
Зои обняла Криса, но тот быстро отстранился, увидев выражение моего лица, затем распахнула дверь гримерной. Я последовал за ней.
Она быстро огляделась, что-то пробормотала и присела на край стойки.
— Что ты ожидала найти?
— Новую Шеннон. — Она оперлась ладонями о столешницу, когда я подошел. — Остановись. Уже и так достаточно близко. Что, черт возьми, там было?
Я остановился.
— Новой Шеннон нет.
— Да ладно? Я знаю, что Монику назначили твоей… Шеннон.
— Ее зовут Моника?
— А ты как думал? — она забарабанила пальцами по краю стойки.
— Поддельна Шеннон. — Я пожал плечами. — Но она — не ты. Новой тебя не существует. — У меня голос сорвался.
— На работе или в личной жизни? — от нее волнами исходило напряжение и гнев.
Эта маленькая искорка надежды разгорелась ярче. Она ревновала.
— После тебя у меня никого не было. После тебя никого никогда не будет. Есть только ты.
Она моргнула, пряча свои чувства.
Что ж, я это заслужил.
— Я влюблен в тебя, Зои. — Я начал все сначала.
— Прекрати это говорить!
— Нет, потому что это правда. Я люблю тебя. Мы должны во всем разобраться.
— Зачем? Потому что оба владеем ранчо в Скалистых горах? Или потому что Моника не умеет заваривать чай? Или потому что она плохо сосет твой…
— Потому что ты все еще любишь меня!
Не может быть, чтобы такая женщина, как Зои, отдала свое сердце, а потом быстренько забрала обратно.
— Не будь в этом так уверен. — Она скрестила руки на груди.
Черт возьми, она точно знала, как вывести меня из себя.
— Я же говорил тебе, что все испорчу. Что не знаю, как быть в отношениях. И я бы поселился в автофургоне на лужайке перед домом в Колорадо, но ты не возвращалась туда с тех пор, как я уехал.
— Ты следишь за мной?
— Да!
— Почему?
— Потому что ты моя!
— Ни хрена подобного! — каждая мышца в ее теле напряглась.
— Отлично, тогда я — твой! Довольна? — я провел рукой по волосам.
Она закрыла глаза.
— Никсон, мы не можем так поступить друг с другом. Возможно, ты с этим справишься, я — нет. Мне физически больно находиться так близко и не прикасаться к тебе.
— Тогда прикоснись!
Четыре шага — вот и все, что потребовалось, чтобы заключить ее в объятия. Я вложил в поцелуй все, что у меня было: страстное желание, потребность, любовь, и Зои могла делать с этим все, что хотела.
Она обвила руками мою шею и поцеловала в ответ, как будто в последний раз. Ощутив горьковато-сладкий привкус отчаяния, я умерил пыл.
— Я скучал по тебе каждую минуту, каждый день, — пробормотал я между поцелуями.
Она покачала головой и толкнула меня в грудь.
— Ничего не изменилось.
Мы встретились взглядами. В глазах Зои было столько грусти, смешанной с гневом, что у меня перехватило горло.
Тело кричало в знак протеста, когда я отстранился, но на этот раз я ему не поддался.
— Все изменилось, — заверил я ее. — Все, кроме моих чувств к тебе. Я хожу на терапию. Я трезв. Я не сплю ни с Моникой, ни с кем-либо еще. Мне не нужно, чтобы ты помогала мне оставаться трезвым, Зои, мне нужна только ты, и точка.
— Ты сделал мне очень больно. — Каждое слово было, как обвинение.
У меня внутри все сжалось.
— Знаю. Мне действительно жаль. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы этого больше не повторилось.
— Я тебе не верю.
Ауч.
— Я это заслужил. — Я провел большим пальцем по ее щеке.
— Неужели? — с сарказмом спросила она.
— Я верну твое доверие, — пообещал я. — И, честно говоря, сначала я должен заслужить свое. Ты сказала, что я использовал тебя как лекарство, и это заставило меня задуматься.
— Я правда им была? — она напряглась. — Я имею в виду, посмотри, что сейчас произошло.