Никсон действительно работал, чтобы выздороветь. Он не избегал своего прошлого и не запирался в пентхаусе или в нашем доме в Колорадо, и делал это все на трезвую голову, с друзьями, которые его поддерживали.
Боль от тоски по нему угрожала поглотить меня, когда я набирала ответ.
Зои: Я горжусь тобой.
Никсон: Я люблю тебя
Пальцы замерли над экраном. Я не могла снова дать ему эту власть. Когда в первый раз призналась в любви, он уничтожил меня меньше чем через день. Не имело значения, что мое сердце замирало каждый раз, когда я думала о Никсоне. Я обязана себя защитить.
Никсон: Три месяца
Я проглотила комок в горле. С этим я могла справиться.
Зои: Три месяца.
20 глава
НИКСОН
Черт, моя девушка прекрасна!
Я скролил ее последние посты, вздыхая, как влюбленный дурак, коим и являлся.
Изумрудно-зеленые глаза смотрели на меня с экрана телефона. Зои смеялась, обнимая Наоми за плечи. Судя по подписи, они были в Пьюджет-Саунд. Наверное, в отпуске.
Узнав, что Зои наконец-то завела аккаунт в инсте, я снова открыл свой, чтобы хоть так быть к ней поближе. Тоска по ней была уже даже не эмоцией, а состоянием. Прибавьте к этому страх, что она не станет ждать, не примет меня обратно, не захочет иметь дело с дерьмом, которое неизбежно навалится на нее, если мы будем вместе, и поймете, что я был на грани, висел на тонкой ниточке.
Обычно к первой неделе мая я уже стремительно летел вниз по нисходящей спирали, но в этом году держался, благодаря этой самой ниточке.
— Зои выложила еще одно фото? — вернувшийся на веранду Джонас протянул мне апельсиновую газировку и сел на соседний стул.
— Почему ты так уверен, что Зои? — я бросил на фото последний взгляд и выключил телефон.
— Ты подписан всего на трех человек, и если смотришь так на фото Куинн или на мои, то у нас проблемы, — он взял гитару.
— Ага, конечно, — я взглянул на блокнот, который лежал на маленьком кованом столике между нами. — На чем мы остановились?
— На припеве, — он сделал глоток чая со льдом. — Предлагаю разделить первую строчку вот здесь, — он постучал по блокноту.
— Ты — единственное, единственное, что имеет значение, — пропел я.
— Да. Неплохо.
Я записал новую вариацию, пока Джонас ее наигрывал, а затем пропел следующую строчку:
— На этом карнавале лжи и безумных отговорок планы рассыпаются, как конфетти.
Джонас перестал бренчать и посмотрел на меня.
— Черт!
— Или мы можем обыграть эту часть…
— Нет, все прекрасно. Надо было заставить тебя протрезветь много лет назад, — он ухмыльнулся. — Безумные отговорки. Круто!
— Как скажешь, — я записал последовательность аккордов, прежде чем начать играть.
В каждой песне, что я писал так или иначе присутствовала Зои? Да. Впрочем, как и в большинстве моих мыслей.
Джонас читал по бумажке и кивал.
— Давай повторим это здесь.
Я согласился и пропел:
— Ты — единственное, единственное, что имеет значение. Воспоминания о тебе — моя поддержка. И это — единственное, единственное, что имеет значение.
К тому времени, как он закончил проигрыш, я широко улыбался.
— Отлично.
— Да. Отличный получится сингл. Как насчет того, чтобы включить его в альбом?
— Мы уже записали альбом, а к этой песни даже второго куплета еще нет.
— Фигня! Альбом выйдет только через шесть недель. Мы успеем и песню закончить, и ее записать. Я позвоню Бену и попрошу его заняться препродакшном. — Джонас уставился на блокнот. — Как мы ее назовем?
Я никогда не гнался за банальными названиями. Это просто не в моем стиле.
Как насчет «Безумные отговорки»?
Джонас расплылся в улыбке.
— Да, это то, что нужно, — он удивленно поднял брови, глядя на меня. — А теперь, как насчет того, чтобы добавить в альбом «Милосердный огонь»?
— Нет, — мои пальцы по памяти заиграли вступление. — Слишком личное.
— Чувак, не хочу тебя расстраивать, но у тебя типа отношения на расстоянии с женщиной, с которой ты даже не разговариваешь. «Слишком личное» может разрядить обстановку прямо сейчас.
Я покачал головой.
— Я не стану включать в альбом песню о Зои, которую она даже не слышала.
— Ага, а «Безумные отговорки» не о ней?
Я открыл рот и тут же закрыл.
Джонас рассмеялся.
— Вот именно.
Открылась дверь, и на веранду выбежала Виви, застегивая куртку. Она была настоящим сгустком энергии.
— Я сделала домашнее задание!
— Что в наши дни задают в детских садах? — спросил я.
— Не заставляй меня вспоминать математику, — простонал Джонас, но при этом расплылся в улыбке, глядя на свою маленькую девочку. — Хорошая работа, милая.