В 18.30 она с наконец-то с облегчением вошла в зал небольшого ресторана, в котором у их группы должно было состояться последнее в этом году выступление. Миша уже был здесь, вскоре пришли Саша и Игорь. Рустама не было.
19.00 Рустама всё ещё нет. Саша не может ему дозвониться, - абонент не доступен. Саша решает играть пока без Рустама, - он будет петь вместо него.
20.00. Рустам всё ещё не явился. Во время пятиминутного перерыва Анна выбегает на улицу в одной блузке, чтобы позвонить ему, - он недоступен. Саша поёт скверно.
21.00. Анна единственная ещё не теряет надежды. Отыграв минимальные два часа, Саша решает, что с него хватит. Ребята расходятся по домам, в мрачном настроении.
21.30. Анна едет домой с безумной мыслью, застать Рустама у себя. Она лелеет эту последнюю надежду как первый весенний цветок в саду. Она не может больше ни о чём думать. На улице ветер, холод, - Анна ничего не чувствует, - она бежит домой, врывается в квартиру, сразу видит, что одежды Рустама в прихожей нет, но она ещё продолжает надеяться…
Обыскав квартиру, Анна садится на смятую постель, обхватывает голову руками, затем падает на подушки и лежит молча неподвижно, опустошённая, раздавленная, уничтоженная.
Анна не плакала, а просто лежала в каком-то исступлённом оцепенении, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Она была так занята своими переживаниями весь день, что успела лишь выпить чашку кофе в буфете и съесть булочку, но это было так давно, и теперь желудок начинал сходить с ума. Надо было встать, дойти до холодильника, разогреть плов, вскипятить чайник. Анна подёргала себя за волосы, чтобы прийти в чувство, чтобы вытащить себя из болота наподобие барона Мюнхгаузена и кое-как поднялась. На кухне её ждал ещё один неприятный сюрприз, - пустая сковородка из-под плова на кухонной плите. «Шикарно», - прошипела Анна и кинула посуду в мойку. Пришлось варить спагетти и есть их с томатным соусом.
После еды немного полегчало, и Анна подумала: «А что такого, в сущности, произошло, чего нельзя было ожидать от Рустама? Вот только почему это произошло с ней? Она ведь не дурочка, она не как Лидия?» Теперь заплаканная подруга была снова с ней здесь в этой маленькой кухне, сидела напротив и смотрела на неё полными отчаяния глазами. Завтра новый год, они должны были встречать его вместе, у Лидии дома с её школьными друзьями. Теперь уже поздно искать другую компанию, а значит, придётся встречать новый год одной в этой пропахшей пылью квартире, полной воспоминаний о больной матери. И всё это из-за Рустама, из-за одной ночи потрясающего секса (она уже не называла это ночью любви). И оно того стоило?
Анна не могла дать однозначный ответ на этот вопрос, - она слишком устала. Оставив на кухне всё как есть, она пошла в комнату, легла, не раздеваясь, на диван и мгновенно провалилась в глубокий сон без сновидений.
Глава V. Новый год.
Утро следующего дня было настолько же безрадостным, насколько счастливым было утро предыдущего.
Раздражала сама необходимость что-то делать. К счастью сегодня у Анны не было занятий, и она не видела Розу Вениаминовну, - чтобы сказала та, встретив её?
И почему всё вот так быстро закончилось, - не могло продлиться неделю или две? Было бы не так обидно, - только она крылья распустила и такой щелчок по носу! Бедная Аня, - вся эта глупая история нанесла тяжёлый удар по её самолюбию. Ей хотелось поскорее вернуться домой и спрятаться ото всех. Но дома стало ещё хуже. Праздничная ёлка, которую она с трудом водрузила в углу комнаты, словно бы насмехалась над ней, всем своим нарядным видом демонстрируя, что у него то, - у этого полудохлого дерева, - праздник. Анна подошла и стала с ненавистью рассматривать разноцветные шары. Сколько лет подряд она также как сейчас стояла у нарядного дерева вместо того, чтобы спать, когда мать уходила в гости к соседям пить шампанское под бой курантов. Стоило входной двери захлопнуться, как Аня вставала и бежала к ёлке. Она встречала новый год одна, разглядывая блестящие ёлочные украшения и привязанные на ниточках конфеты в ярких фантиках, которые ей из-за аллергии нельзя было есть. Она всё же тайком съедала несколько штук, и потом все каникулы мучилась.