Она думала об этом пока они ехали в такси. Почему она не поехала к нему в общежитие? Ведь так было бы намного лучше, - можно было бы уйти в любой момент, сбежать, когда он уснёт. А теперь бежать будет некуда, ведь это её дом. А что если он сбежит, когда она уснёт? Ну, нет, она не будет спать ни за что!
Рустам, на удивление, вёл себя очень скромно: не приставал, не лез целоваться. Он сидел, обняв Анну за талию, и лишь изредка зарывался лицом в её шарф и пышные волосы. «Странно, что я всегда западал на блондинок», - удивился он вдруг самому себе, - «ты бы перекрасилась ради меня в блондинку?»
- Я не могу, волосы испорчу.
- Ты бы испортила ради меня волосы?
Анна удивлённо на него посмотрела.
- Да ладно, я просто дразню тебя. У тебя шикарные волосы. Разве завивка их не портит?
- Ты думаешь, что я делаю завивку?
- А что они сами по себе такие?
- Ну да.
- Класс!
Он разгладил один локон и с восхищением наблюдал как тот, отпущенный на волю, вернулся в прежнее состояние.
- А твоя сестра с тобой живёт?
Нет.
- А с кем ты живёшь?
- Одна.
- Значит, мы будем одни?
- Да…и мы приехали.
Рустам заплатил за такси, и они вышли в морозную звездную ночь. Несколько быстрых шагов по утоптанному снегу и вот они уже в тёплом подъезде поднимаются по лестнице, - в доме нет лифта. В квартире ещё теплее, - пахнет старой мебелью и пылью. При наличии большого количества мебели в доме всегда пахнет пылью, как бы регулярно и тщательно её не протирали. Но Анне не приходило в голову что можно что-то поменять, словно она до сих пор не чувствовала себя полноценной хозяйкой этого дома. Сейчас это запах ударил в нос, и Анна подумала, что неплохо было бы что-то предпринять по поводу этой пыли, но закончить мысль она не успела, потому что Рустам уже прижал её к стене и покрывал влажными сладострастными поцелуями её лицо и шею. Последнее было особенно почти нестерпимо приятно. В одно мгновение всё стало не важно, - приличия условности. Верхняя одежда, которую надо было бы снять и повесить на поджидавшую её в прихожей услужливую одноногую вешалку, валялась теперь на полу вместе с рюкзаками, шапками и шарфами. Они всё же выбрались из этого растущего на глазах тряпичного вороха, и пошли в комнату, спотыкаясь, задевая за углы и смеясь по этому поводу.
Рустам присел на шаткую каретку старого дивана и притянул к себе Аню, она подалась вперёд и они оба рухнули на диван. Внезапно дикая животная страсть охватила их обоих, - Рустам перевернул Аню на спину, содрал с девушки джинсы вместе с нижним бельём и вошёл в неё. Оба задыхались, им не хватало воздуха. Рустам вошёл так глубоко и так сильно, что это было почти мучительно, но даже в порыве безумной страсти он двигался со знанием дела и в правильном направлении. У него был достаточно богатый опыт, - он не стеснялся брать уроки, когда ему их давали. Он любил женщин, любил доставлять им удовольствие, потому что его собственное наслаждение от этого возрастало в разы. И сейчас, чувствуя, как Анна извивается и стонет в его объятиях, Рустам ощутил приближение невероятно мощного оргазма, и не стал его сдерживать. Они кончили одновременно с громкими стонами, практически криками. Рустам упал на диван рядом с Аней, оба тяжело дышали и были не в состоянии произнести ни слова.
Аня чувствовала, что внутри происходит что-то невероятное, - у неё ещё никогда не было такого сильного, такого потрясающего оргазма. Всё чего ей сейчас хотелось, - лежать неподвижно и прислушиваться к собственным ощущениям. Но, не тут-то было,- передохнувший пару минут и избавившийся от остатков мешавшей ему одежды, Рустам уже вновь целовал её в губы долгим сводящим с ума от наслаждения и вновь нарастающего желания поцелуем. И вновь ей пришлось впустить его в себя, и новая волна наслаждения накрыла их. На этот раз Рустам сдержался и продолжил, не выпуская её из своих объятий, и только когда почувствовал, что она вновь приближается к высшей точке, позволил себе догнать её и вновь получить это двойное удовольствие.
Анна была не в силах произнести ни одной фразы, она только повторяла в каком-то неистовом экстазе его имя: «Рустам, Рустам», - то ли благодаря любовника за подаренное наслаждение, то ли умоляя отпустить, оставить в покое её изнурённое этим наслаждением тело. Никогда, даже в самых диких эротических фантазиях не могла она себе представить такой страстной ночи любви. Она забыла обо всём: о том, что утром рано вставать, о том, что у неё много дел, которые никак нельзя отменить, а вечером ещё одно выступление, - последнее перед Новым годом, всё это было так далеко, словно в чьей-то другой жизни. Сейчас Аню волновал только Рустам, - его кожа, его запах, его вкус, его прикосновения, его движения. Его голос, - властный, нежный, волнующий…