Им как-то удалось доесть обед и поговорить о чем-то другом. Постепенно боль исчезла из глаз Ренаты, а с лица Фрэнка спало напряжение. А Джой Ист все больше светилась от радости предстоящего материнства. Она оплатила счет своей кредитной картой, а когда Рената вышла в туалет, то пододвинулась поближе к Фрэнку.
— Ты выиграла, — сказал он.
— Нет, ты.
— Как я выиграл? Ты напугала меня до смерти и отрицаешь, что это мой ребенок. Что я выиграл?
— Ты получил то, что хотел. Ты хотел от меня избавиться.
— Ты что, снова начинаешь?
— Мне не нужно. Я проверила исследовательскую компанию. Они сказали, что это ты их нанял, и даже назвали мне точное число. Это было сразу после нашего обеда в ресторане. Как обычно, все произошло так, как ты хотел. Я ухожу с твоего пути. Я займусь новым проектом. Но ты никогда не узнаешь каким. Ты никогда не узнаешь, каково это — играть с двухлетним малышом. С твоим двухлетним малышом. Потому что ты не в состоянии вырастить ребенка. Это твое алиби и мое объяснение тому, что я тебя вычеркиваю.
— Ты никогда не говорила мне. За что ты меня ненавидишь?
— Это не ненависть, это решимость. А почему? Думаю, у тебя очень холодные глаза, Фрэнк, я увидела это только в последнее время.
Рената вернулась. Они встали, настало время расходиться.
— Ты вернешься на встречи и все остальное?
— Не на все. Если все пройдет удачно, я не хочу, чтобы все думали, что мне постоянно приходится бегать в Лондон. Все главные решения должны приниматься на месте.
Она была права. Она часто была права.
Фрэнк открыл ей дверь в такси. Она сказала, что теперь в свою маленькую спортивную машину не влезает.
В какой-то момент их глаза встретились.
— Мы оба выиграли, можешь считать так, — сказала она.
— Или мы оба проиграли. Можно и так считать.
Он обнял жену, когда они шли к месту, где была припаркована их машина.
Между ними уже никогда не будет того, что происходило прежде. Мир для них треснул, но не разлетелся на куски, как могло бы случиться. В какой-то мере это можно было назвать выигрышем.
Дейдра
Дейдра читала статью, в которой говорилось, что красивой может стать любая женщина, если будет посвящать себе хотя бы двадцать минут в день. Конечно, она найдет двадцать минут в день. Кто не найдет? Мы же по шестнадцать часов проводим на ногах, двадцать минут — пустяк.
Она повторяла про себя: «Самая красивая». Эти слова звучали у нее в ушах. Разве это не так? Разве кто-нибудь может сказать, что она замужем двадцать пять лет, что она мать троих детей?
Она вздохнула от удовольствия и продолжала читать. Так-так, посмотрим, что надо сделать. Пусть это будет ее секретом, а уж результат она почувствует.
Вначале необходимо составить список своих положительных и отрицательных сторон. Дейдра достала из сумки серебряную перьевую ручку. Как приятно заниматься собой, только жаль, что она должна делать это в одиночестве. Вот если бы ее старшая дочь Анна сказала, что она прекрасна, что ее фигура безупречна, что кожа не сухая. Но ее вторая дочь Хелен наверняка заявила бы, что считать самым главным внешность грешно, потому что в мире так много страданий, и не следует тратить время на то, чтобы рассматривать себя в зеркале и думать, не слишком ли близко посажены глаза.
А ее сын Брендон… Что бы сказал Брендон? Она поняла, что не может угадать, как поведет себя Брендон. Она ночи напролет рыдала, когда он уехал без объяснений и извинений. Только когда он спросил ее напрямую по телефону… Когда спросил: «А что бы сделала ты, если бы у тебя был выбор? Если бы ты могла прожить мою жизнь за меня? Что бы ты выбрала?» Она не смогла ответить ему. Потому что сказать, что она бы хотела, чтобы все было иначе, было неправильно. Нельзя желать, чтобы круг стал квадратом, а белое — черным.
Но, как говорилось в статье, были вещи, которые можно изменить, например овал лица. При помощи румян и пудры можно творить чудеса. Дейдра смотрела на рисунки. Она научится это делать. Неудачные попытки изменить свою внешность приводили многих женщин к плачевным результатам: они становились похожими на разукрашенных клоунов.
Так могла говорить Морин Бэрри. Когда-то они с Морин весело проводили время. Мама Дейдры очень дружила с миссис Бэрри, поэтому девочки могли делать что угодно, когда были вместе. Дейдра снова вернулась в мыслях в то время, к каникулам в Солтхиллом. Иногда она называла свой дом на Розмери-Драйв «Солтхилл» в память о том времени, но на самом деле тут не было ни моря, ни солнца, ни радости ее молодости.