Он зажмурил глаза.
Он застыл на мгновение в многозначительной тишине - летчик-испытатель, готовый ринуться за границы изведанного на космическом корабле "Мелодия". Он позволил текучему ощущению музыки заполнить мозг и стечь по рукам в пальцы.
Его руки обрушились вниз.
- Что мы сделлалли? Что мы сделлалли? - вопрошал Имп. Возбуждение носилось босиком вверх и вниз у него по хребту.
Они сидели в маленькой тесной комнатке за баром. Глод снял шлем и протирал его изнутри.
- Веришь ли - размер четыре четверти, темп сто двадцать, тема и басовый рисунок.
- Чего это? - спросил тролль. - Чего значат все эти слова?
- Ты же музыкант, - сказал Глод. - Что ты делаешь, на твой взгляд?
- Молочу по ним молотками, - ответил Лайас, прирожденный барабанщик.
- А вот тот брейк ты сыгралл, - сказал Имп. - Ты знаешь... в середине... короче, бам бах бам бах, бамбамБАХ... откуда ты зналл, как сыграть этот брейк?
- Просто этот брейк должен был там быть, в том месте, - объяснил тролль.
Имп посмотрел на гитару. Она лежала на столе и тихонько играла сама себе, как будто кот мурлычет.
- Это ненормалльный инструмент, - сказал он, ткнув в нее пальцем. - Я просто стоялл там, а она игралла сама по себе!
- Наверное, принадлежала какому-то волшебнику, как я и говорил, сказал Глод.
- Ну да! - возразил Лайас. - Никогда не слышал о волшебнике-музыканте. Музыка и магия не смешиваются.
Они посмотрели на гитару.
Имп не приходилось слышать о самоиграющих инструментах, за исключением легендарной арфы Оуэна Моунии, которая пела в случае опасности. И эть было давно, в те дни когда вокруг было полно драконов. Поющие арфы ушли с драконами. Они казались совершенно неуместными в городе, на фоне гильдий и всего прочего.
Дверь распахнулаь.
- Это было... потрясающе, парни! - сказал Гибискус Данельм. - Никогда не слышал ничего подобного! Сыграете здесь завтра ночью? Вот ваши пять долларов.
Глод сосчитал монеты.
- Мы четыре раза играли на бис, - мрачно сказал он.
- На вашем месте, - отозвался Гибискус, - Я бы пожаловался в Гильдию.
Трио посмотрело на монеты. Для людей, евших в последний раз двадцать четыре часа назад, они выглядели очень впечатляюще. Сумма, конечно, не тянула на взнос в Гильдию. С другой стороны, эти двадцать четыре часа были очень длинными.
- Если вы придете завтра, - сказал Гибискус, - я превращу эти пять в... шесть долларов. Ну как?
- Ох, ничего себе! - сказал гном.
Мастрим Ридкулли подскочил в постели, потому что кровать, мягко вибрируя, ползла через комнату.
О, это все-таки случилось! Они добрались до меня!
Традиционный для Университета карьерный рост, при котором преемник одевал тапочки покойного предшественника - иногда удостоверившись в его смерти - давно ушел в прошлое. В основном благодаря самому Ридкулли, который был мужчина рослый и в хорошей форме, и - как в этом смогли убедиться три полуночных претендента на аркканцлерство - обладал прекрасным слухом. С ними приключились различные неприятности - висение вниз головой на окне, лишающий сознания удар лопатой и переломы обеих рук. Кроме того, Ридкулли был известен как человек, спящий с двумя заряженными арбалетами у изголовья. Он был добрым человеком и, вероятно, не стал бы стрелять вам в оба уха. Эти соображения поддерживали более терпеливых волшебников. Всяк рано или поздно умрет. Они могут и подождать.
Ридкулли произвел быстрый переучет и счел свое первое впечатление ошибочным. Не было заметно никаких проявлений смертоносной магии. Был только звук, заполнивший комнату до потолка. Он нацепил шлепанцы и выскочил в коридор, в котором толклись преподаватели, расспрашивающие друг друга какого черта тут происходит. С потолка осыпалась штукатурка, заволакивая все плотным туманом.
- Кто причиной шуму сему?! - заорал Ридкулли. Ответом было неслышное раскрывание ртов и множественное пожимание плечами.
- Хорошо же, я сам это выясню! - пророкотал Аркканцлер и устремился к лестнице. Остальные гуськом поспешили за ним. Он двигался на негнущихся ногах - ярко свидетельство того, что этот прямолинейный человек близок к точке воспламенения.
Трио хранило молчание всю дорогу из "Барабана". Никто не проронил ни слова по пути к Гимлетовым деликатесам. Никто ничего не сказал, пока они ждали своей очереди. Затем все, что они говорили, было: "Так... правильно... одну четверную порцию Грызуччи с тритонами, перца поменьше, одно Клатчское Жаркое с двойным салями и одна Страта - и чтоб никакой урановой смолки". Они уселись и стали ждать. Гитара тихонька наигрывала короткий четырехтоновый рифф. Они старались об этом не думать. Они пытались думать о чем-нибудь другом.
- Думаю сменить имя, - заявил наконец Лайас. - Я хочу сказать - Лайас? Не очень хорошее имя для музыкального бизнеса.
- И на что же ты его сменишь? - спросил Глод.
- Я думал... не смейтесь... я думал... Клифф? - сказал Лайас.
- Клифф?
- Прекрасное тролльское имя. Очень каменистое. Очень крутое. Что в нем не то? - обороняющимся тоном заявил Клифф не Лайас.
- Ну... да... но... ну, я не знаю... Клифф? Не припомню в этом бизнесе никого с именем вроде Клиффа.
- Так или иначе, получше, чем Глод.
- Я сжился с Глодом, - сказал Глод. - А Имп сжился с Импом, так?
Имп смотрел на гитару. Это все неправильно, думал он. Я ведь почти не прикасался к ней. И как я устал...
- Не уверен, - несчастным голосом ответил он. - Не уверен, что Имп подходящее имя для... этой музыки. - Его голос сошел на нет. Он зевнул.
- Имп? - сказал через некоторое время Глод.
- Хммм? - ответил Имп. А еще кто-то там наблюдал за ним. Это уж совсем глупо. Не может же он сказать: мне кажется, кто-то смотрел на меня, когда я стоял там, на сцене. Они ответят: правда? все это очень таинственно, действительно, как такое могло быть?..
- Имп? - повторил Глод. - Почему ты постукиваешь пальцами вот так?
Имп посмотрел вниз.
- Я постукивалл?
- Да.
- Просто задумаллся. В общем, мое имя не подходит длля такой музыки. И имя, и фамиллия.
- А что они вообще значат на нормальном языке? - спросил Глод.
- Ну, вся моя семья - Селлайны, - ответил Имп, проигнорировав выпад против древнего наречия. - Это означает "падубовые". В Лламедосе только падуб и растет. Все осталльное сразу сгнивает.