- Не хотел говорить, - сказал Клифф. - Но "Имп" для меня звучит немного по-эльфийски.
- Это значит просто "деревянное ведро", - объяснил Имп. - Ну, вы понимаете. Вроде кадки или бадьи.
- Бадья... Бадья-и-Селлайн? - сказал Глод. - Бадди? Еще хуже Клиффа, по моему мнению.
- Мне... кажется, что это звучит правилльно, - сказал Имп.
Глод пожал плечами и выгреб из кармана пригоршню мелочи.
- У нас еще осталось больше четырех долларов, - сказал он. - Но я знаю, куда можно девать и их.
- Мы доллжно отлложить их длля вступлления в Гилльдию, - сказал новый Бадди.
Глод уставился куда-то между ними.
- Нет, - сказал он. - У нас еще нет правильного звука. Я хочу сказать это было очень хорошо, очень... по-новому... - он посмотрел на Импа-Бадди тяжелым взглядом. - Но кое-что мы все-же упустили...
Он подарил Бадди не Импу еще один пронизывающий взгляд.
- Ты знаешь, что ты весь трясся? - спросил он. - Бегал по сцене карточках, как будто у тебя полные трусы муравьев?
- Ничего не мог поделать, - ответил Бадди. Ему хотелось спать, но ритм продолжал пульсировать у него в голове.
- Я тоже заметил, - сказал Клифф. - Когда мы шли сюда, ты всю дорогу подпрыгивал. - он заглянул под стол. - А сейчас притопываешь
- И ты продолжаешь выстукивать пальцами, - сказал Глод.
- Я не могу перестать думать о музыке, - сказал Бадди. - Тут вы правы. Нам нужен... - он пробарабанил пальцами по столу, - звук вроде... панг панг панг ПАНГ Панг...
- Клавиши, ты имеешь в виду?
- Я имею?..
- В Оперном, на том берегу, появились эти новые пианофорте, сказал Глод.
- А, это барахло не для такой музыки, как наша, - сказал Клифф. - Это барахло для важных жирных ребят в напудренных париках.
- Я предвижу, - сказал Глод, бросая на Бадди еще один косой взгляд, что если мы поставим эту штуку где-то недалеко от Им... недалеко от Бадди, то очень скоро она станет вполне подходящей. Так что пойдем и возьмем ее.
- Я слышал, что они стоят по четыре сотни долларов, - сказал Клифф. Ни у кого нет столько зубов.
- Я не имел в виду - купим его, - объяснил Глод. - Просто... позаимствуем на время.
- Воровство, - сказал Клифф.
- Нет, нет, - возразил Глод. - Мы позволим им забрать его назад, когда закончим с ним.
- О. Тогда все в порядке.
Бадди не был ни барабанщиком, ни троллем, поэтому видел, что в глодовой аргументации имеются логические изъяны. И несколько недель назад он бы об этом сказал. Но тогда он был хороший мальчик из долины, который не пил, не ругался и играл на арфе на каждом друидическом жертвоприношении.
Сейчас ему было нужно это пианино. На звук это было почти то, что надо.
Он постукивал пальцами в такт мыслям.
- У нас нет никого, кто будет на нем играть, - заметил Клифф.
- Ты притащишь пианино, - сказал Глод. - Я притащу пианиста.
И все это время они косились на гитару.
Волшебники продвигались к органу. Воздух дрожал вокруг них, как будто его подогревали.
- Что за нечестивый шум! - прокричал Преподаватель Современного Руносложения.
- О, не знаю, не знаю! - провизжал в ответ Декан. - Это довольно привлекательно!
Меж труб трещали разряды. Наверху качающейся конструкции можно было различить Библиотекаря.
- Кто подкачивает его?! - заорал Ведущий Диспутатор.
Ридкулли заглянул за орган. Рычаг сам по себе ходил туда-сюда.
- Я не потерплю этого, - прорычал он, - в моем проклятом университете. Это будет еще похуже студентов.
Он поднял арбалет и выпустил стрелу прямо в главный резервуар. Раздался долгий вопль в тональности Ля-мажор, а затем орган взорвался.
История последовавших за этим секунд была восстановлена впоследствии в обсуждениях, проходивших в Необщей Комнате, куда волшебники удалялись, чтобы выпить крепких напитков или, как в случае Казначея - горячего молока. Преподаватель Современного Руносложения клялся, что 64-футовая труба "Грависсима" взмыла в небо на огненном столбе. Профессор Неопределенных Исследований сообщил, что когда они нашли Библиотекаря в фонтане на площади Сатор, далеко за пределами Университета, тот без конца повторял "уук, уук" и ухмылялся.
Казначей сказал, что видел дюжину голых молодых женщин, прыгающих у него в кровати, но Казначей частенько рассказывал что-то вроде этого, особенно когда долго никуда не выходил.
Декан вообще ничего не говорил. Он смотрел на всех стеклянными глазами, а в волосах у него трещали искры.
Он пытался понять, как получилось, что он выкрасил свою спальню в черный цвет.
... а бит продолжался...
Жизнеизмеритель Импа стоял в центре огромного стола. Смерть Крыс расхаживал вокруг него, попискивая себе под нос.
Сьюзан тоже смотрела на него. Не было никаких сомнений, что весь песок перетек в нижнюю колбу, однако в верхней было что-то еще, наполнявшее ее и потихоньку стекающее вниз. Оно было бледно-голубым и бешено извивалось само по себе, как ополоумевший дым.
- Ты когда-нибудь видел что-то вроде этого? - спросила она.
- ПИСК.
- Я тем более.
Сьюзан вскочила. Туманные силуэты вдоль стен теперь, когда она привыкла к ним, уже не казались ей ни какими-то механизмами, но и не деталями интерьера. Они наводили на мысль о планетарии, который стоял на лужайке в школе, хотя траектории каких звезд они могли вычислять она затруднилась бы сказать. Они казались проекциями вещей слишком странных даже для этого странного измерения.
Она хотела сохранить ему жизнь и это было правильно, она знала. Как только она услышала его имя... ну, оно было важно. Она унаследовала часть памяти Смерти. Она никогда не встречала этого парня, но может быть он встречал. Она чувствовала, что его имя и лицо так прочно обосновались в ее сознании, что все ее мысли вращались вокруг него.
Что-то успело спасти его раньше нее.
Она опять поднесла жизнеизмеритель к уху. И обнаружила, что притопывает ногой. А далекие тени пришли в движение.
Она бросилась бежать по полу, настоящему полу, за пределами ковра. Тени более всего напоминали овеществленную чистую математику. Множество кривых... непонятно чего. Указатели наподобие часовых стрелок, но размером с дерево, медленно двигались в воздухе.
Смерть Крыс вскарабкался к ней на плечо.
- Я полагаю, ты не знаешь, что происходит?