- Да? В самом деле? Он говорил это, да? Что ж, очень интересно, Витинари сделал пометку на полях доноса. - Благодарю.
- Эээ
- Не позвляй мне задерживать тебя и далее.
- Эээ. Нет. Боги хр'нят вашсьяттство, - сказал Корявый Майкл и кинулся бежать, пока его не задержали.
Когда топот нищего затих вдали, Патриций подошел к окну, постоял, заложив руки за спину, и вздохнул.
Вероятно, где-то есть такие города, размышлял он, где правители беспокоятся лишь о всяких пустяках... Нашествия варваров, баланс налогообложения, убийства, локальные извержения вулканов. Там не было людей, деловито отворявших двери реальности и метафорически возглашавших: "Привет, входите, рад вас видеть, какой у вас чудесный топор, а кстати, не могу ли я заработать на вас немного денег, раз уж вы здесь?". Временами Лорду Витинари хотелось узнать, что же все-таки произошло с мистером Хонгом. Все это знали, конечно. Но только в общих чертах. Неточно.
Что за город. Весной загорелась река. Гильдия Алхимиков примерно раз в месяц взрывается.
Он вернулся к столу и сделал еще одну краткую пометку. Он сильно опасался, что ему придется кого-то убить.
Затем он взял Третью Часть Прелюда Соль-мажор Фонделя и углубился в чтение.
Сьюзан возвращалась по аллее туда, где оставила Бинки. С полдюжины человек валялись тут и там на мостовой и постанывали.
Сьюзан не обращала на них никакого внимания. Всякий, кто пытался украсть лошадь Смерти, очень скоро начинал понимать метафору "вселенная боли". У Бинки бел меткий глаз. Вселенные получались маленькие и глубоко личные.
- Музыка играла его, а не наоборот, - сказала она. - Ты же видел. Я даже не уверена, что его пальцы касались струн.
- ПИСК.
Сьюзан поглаживала руку - голова Сумкоротого оказалась на редкость крепкой.
- Можно ли уничтожить ее, не убивая его?
- ПИСК.
- Ни малейшей надежды, - перевел ворон. - Музыка - это все, что привязывает его к жизни.
- Но Деду... но он сказал, что она в любом случае убьет его!
- Это большая, широкая, удивительная вселенная в полном порядке, сказал ворон.
- ПИСК.
- Но послушай... если это какой-то... паразит, - сказала Сьюзан, когда Бинки взмыла в небо. - То какой ему смысл губить своего хозяина?
- ПИСК.
- Он говорит, что тут ты его поймала, - сказал ворон. - Не сбросишь ли меня над Квирмом?
- Что ей от него надо? - спросила Сьюзан. - Она использует его, но для чего?
- Двадцать семь долларов! - сказал Ридкулли. - Двадцать семь долларов за ваше освобождение! И этот сержант все время ухмылялся! Арестованные волшебники!
Он прошелся вдоль строя унылых фигур.
- Я хочу сказать: часто ли такое случалось, чтобы в "Барабан" вызывали Стражу? - вопросил он. - Я хотел бы знать, что по вашему мнению вы делали?
- бурбурбурбур, - сказал Декан, глядя в пол.
- Я извиняюсь?
- бурбурбурбур танцевалибурбурбур.
- Танцевали, - ровным голосом повторил Ридкулли, возвращаясь вдоль строя. - Так надо танцевать, по-вашему? Колошматя окружающих? Швыряя друг друга через голову? Крутясь и вертясь? Даже тролли не ведут себя так - и не думайте, что я имею что-то против троллей - а ведь вы вроде бы волшебники! Предполагается, что люди должны смотреть на вас снизу вверх и вовсе не потому, что вы кувыркаетесь у них над головами, Руносложение, не думай, что я не заметил этого маленького представления, я был крайне возмущен! Бедный Казначей вынужден был упасть на пол! Танцы - это... хоровод вокруг майского дерева или чего-то еще в том же роде, пристойные покачивания, может быть небольшой светлый танцевальный зал... а не разкручивание людей вокруг себя, будто гномы топорами - и имейте в виду, я всегда говорил, что гномы - соль земли. Я достаточно ясно выразился?
- бурбурбурбурвсетакделалибурбурбурбурбур, - пробурчал Декан, все так же глядя в пол.
- Никогда не думал, что мне придется говорить это волшебникам старше семнадцати, но вы все находитесь под домашним арестом вплоть до особых распоряжений! - заорал Ридкулли.
Оказаться заточенным в стенах Университета - не такое уж суровое наказание. Волшебники в принципе не доверяют воздуху, если он не выдержан хорошенько в закрытом помещении, а живут в некотором подобии желоба, катаясь по нему между своими комнатами и обеденным столом. Но тут им стало не по себе.
- бурбурбурбур непонимаюпочему бурбурбурбур, - пробормотал Декан.
Много позже, в день, когда музыка умерла, он объяснял, что все из-за того, что он никогда не был действительно молодым, илли по крайней мере достаточно старым, чтобы осознать, что он молод. Как и большинство волшебников, он приступил к учебе будучи таким маленьким, что официальная остроконечная шляпа сползала ему на глаза. А потом он сразу стал, ну, волшебником. И у него не возникало ощущения, что он что-то где-то упустил. Вплоть до последних двух-трех дней. Он не знал, что это было. Но он хотел, чтобы это произошло, и как можно скорее. Он чувствовал себя как обитатель тундры, проснувшийся однажды утром с непреодолимым желанием покататься на водных лыжах. И уж совершенно точно он не желал сидеть взаперти, когда в воздухе носилась музыка.
- бурбурбурбур несобираюсьсидетьвзаперти бурбурбурбур...
Непривычное ощущение пронзило его - он жаждал неповиновения! Неповиновения всему подряд, включая закон всемирного тяготения. Совершенно определенно он не собирался больше аккуратно складывать одежду перед сном! Если бы Ридкулли сказал - а, так ты бунтарь, и против чего же ты бунтуешь? он бы ответил, он бы сказал нечто чертовски запоминающееся, да, сказал бы! Но Ридкулли величественно удалился.
- бурбурбурбур... - дерзко заявил Декан, бунтарь без паузы.
Раздался стук в дверь, едва слышый за шумом. Клифф чуть-чуть приоткрыл ее.
- Это я, Гибискус. Вот ваше пиво. Глотайте его и проваливайте.
- Как мы можем проваливать? - спросил Глод. - Как только они видят нас, они пытаются заставить нас играть еще.
Гибискус пожал плечами.
- Меня это не касается, - сказал он. - А вы должны мне доллар за пиво и двадцать пять за сломанную мебель...
Клифф захлопнул дверь.
- Я мог бы поторговаться с ним, - сказал Глод.
- Мы не можем себе этого позволить, - сказал Бадди.
Они посмотрели друг на друга.