- Ага. А... Зеркало есть?
Колокольчик звякнул.
И звякнул опять.
Часом позже Блерт прислонился к косяку двери с безумной улыбкой на устах и придерживая руками пояс, чтобы не позволить штанам упасть на пол под грузом кошелька.
- Гиббссон!
- Да, босс?
- Ты помнишь, где у нас гитары, которые ты делал, когда учился?
- Те, про которые вы сказали, что они звучат как кот, который пытается справить нужду с заклееной задницей, босс?
- Ты выбросил их?
- Нет, сэр. Я тогда подумал - я сохраню их, а через пять лет, когда я научусь делать правильные инструменты, я смогу вытащить их и хорошо посмеяться.
Блерт вытер лоб. Несколько маленьких золотых монет выпали из его носового платка.
- А куда ты их дел, просто интересно?
- Свалил в сарае. За штабель тех кривых плашек, про которые вы еще сказали, что они пригодятся нам как русалка в кордебалете.
- Иди и принеси их, слышишь? И плашки заодно.
- Но вы сказали...
- И притащи пилу. И еще пару галонов черной краски. И блестки.
- Блестки, сэр?
- Ты сможешь найти их в ателье миссис Космопилит. И спроси ее, может быть у нее найдется несколько сверкающих анкских камней. И какой-нибудь симпатичный материальчик для ремней. О! И спроси, не сдаст ли она напрокат свое самое большое зеркало.
Он опять поддернул штаны.
- А потом сходи в доки, найми какого-нибудь тролля и скажи ему - пусть стоит на углу и если кто-то попробует заиграть... - он припомнил, "Тропинку в Рай", так, кажется, они ее называли - пусть он оторвет ему башку.
- Должен ли он его сначала предупредить?
- Это и будет предупреждением.
Через час Ридкулли все это надоело и он отправил Ужасного Теца на кухню поискать какого-нибудь перекуса. Прудер и остальные двое занимались со склянкой, колдуя над ней с хрустальным шаром и проволокой. И вдруг...
В лавку были вбиты два гвоздя с натянутой между ними проволокой. Она расплылась, как будто кто-то дернул ее. Толстые кривые зеленые лини повисли в воздухе над ней.
- Это еще что? - спросил Ридкулли.
- Вот так и выглядит звук, - объяснил Прудер.
- Так выглядит звук, - повторил Ридкулли. - Да, это нечто. Никогда не видел звуков, выглядевших таким образом. Так вот для чего вы, парни, используете магию - чтобы смотреть на звуки? Эй, у нас на кухне можно найти превосходные сыры. Может, сходим туда и послушаем, как они пахнут?
Прудер пожал плечами.
- Таким был бы звук, если бы ваши уши были глазами.
- Правда? - сказал Ридкулли весело. - Потрясающе!
- Выглядит очень сложным, - сказал Прудер. - Простенький, если смотреть на него на расстоянии, и очень запутаный вблизи. Почти...
- Живой, - уверенно закончил Ридкулли.
- Кхм...
Звук издал студент, которого называли Сказз. С виду он тянул килограмм на сорок пять и носил самую примечательную прическу из всех, виденных Ридкулли в жизни; она представляла собой достигающую плеч бахрому вокруг всей его головы. Только кончик носа, высовывающийся наружу, указывал направление, в котором Сказз развернут в настоящий момент. Если бы на шее у него вдруг вскочил чирей, люди бы думали, что он ходит не той стороной.
- Да, мистер Сказз? - подбодрил его Ридкулли.
- Кхм... Я что-то читал об этом однажды.
- Замечательно. Как вам это удалось?
- Вы слышали о Слушающих Монахах с Овцепикских Гор? Они говорят, что у вселенной есть фоновый шум. Что-то вроде эха от какого-то звука.
- Звучит внушительно. Когда начинает существовать целая вселенная, обязан произойти большой взрыв.
- Он не должен быть очень громким, - заметил Прудер.
- Он повсюду. Я читал эту книгу. Старый Риктор Счетчик написал ее. Он утверждают, что Монахи до сих пор слышат его. Звук, который никогда не стихает.
- По мне, так это значит, что он громкий, - сказал Ридкулли. - Должен быть громким, чтобы его можно было услышать с любого направления. Когда ветер дует в другую сторону, не слышно даже колокола Гильдии Убийц.
- Чтобы его было слышно повсюду, ему не обязательно быть громким, возразил Прудер. - И вот почему: в некотором смысле все находится в одном месте.
Ридкулли уставился на негг так, как люди смотрят на фокусника, извлекшего из уха яйцо.
- Все находится в одном месте?
- Да.
- А где тогда находится что-то еще?
- Оно тоже все находится в этом месте.
- В том же самом?
- Да.
- Расплющенное в лепешку? - Ридкулли начал выказывать определенные признаки - если бы он был вулканом, живущие на его склонах аборигены уже приглядывали бы подходящую девственницу.
- Хаха, в сущности, вы можете сказать, что оно было раздуто до невозможности, - сказал Прудер, который постоянно нарывался. - И вот почему: пока не возникла вселенная, пространство отсутствовало, поэтому все, что угодно существовало повсюду.
- То же самое "повсюду", что и прямо сейчас?
- Да.
- Отлично. Продолжайте.
- Риктор говорит, что в начале был звук. Один великий сложный аккорд. Величайший, сложнейший аккорд из когда-либо звучавших. Звук столь полный, что вы не сможете сыграть его в этой вселенной, все равно как не сможете взломать ящик ломом, который в нем заперт. Величайший аккорд, который... как бы...сыграл все, что существует. Начал всю эту музыку, если угодно.
- Что-то вроде та-даххх? - спросил Ридкулли.
- Полагаю, да.
- Я всегда думал, что вселенная возникла вот так: какой-то бог оторвал другому богу свадебные причиндалы и сотворил ее из них, - сказал Ридкулли. Это было для меня совершенно очевидно. Я хочу сказать, что такое можно хотя бы представить.
- Нуу...
- А теперь вы мне говорите, что кто-то дунул в здоровенный гудок - и вот они мы!
- Не уверен насчет кого-то, - заметил Прудер.
- Зато я уверен, что шум не может произвести себя сам, - сказал Ридкулли.
Он немного смягчился и хлопнул Прудер по спине.
- Все это нуждается в доработках, парень, - сказал он. - Старый Риктор был слегка... больной, вы понимаете. Думал, что все на свете можно перевести в цифры.
- Представьте себе, - сказал Прудер. - Все во вселенной имеет свой собственный ритм. Ночь и день, свет и тьма, жизнь и смерть...