- Куриный бульон и гренки, - подхватил Ридкулли. - Не всякая метафора точно отражает проблему.
Раздался стук в дверь. Вошел Ужасный Тец с корзиной, следом за ним миссис Панариция, домоуправительница. У Ридкулли отвалилась челюсть.
Миссис Панариция присела в реверансе:
- ДJбрJе утрJ, вауша милJсть, - сказала она. Хвостик у нее на затылке попрыгнул. Зашуршали накрахмаленные нижние юбки.
Ридкулли опять открыл рот, но все, что он смог выдавить, было:
- Что вы сделали со своими...
- Извините, миссис Панариция, - быстро сказал Прудер. - Но накрывали ли вы сегодня к завтраку для кого-нибудь из преподавателей?
- Это верно, мистер СтиббJнс, - ответила она. Ее необъятный бюст вздымался под свитером. - Ни один из джентльменов не спустился вниз. Я отпраувила им кJрзинки.
Взгляд Ридкулли продолжал ползти вниз. До этого момента он и не подозревал, что у миссис Панариции есть ноги. Конечно, теоретически женщине нужно что-то, чтобы двигаться, но... ну... Но сейчас он видел две толстые коленки, выглядывающие из нагромождения юбок. Чуть ниже начинались белые носки.
- Ваши волосы... - хрипло проговорил Ридкулли.
- ЧтJу-тоу не так? - спросила миссис Панариция.
- Все в порядке, все в порядке, - сказал Прудер. - Большое вам спасибо.
Дверь за ней закрылась.
- Она прищелкивала пальцами, когда уходила, - заметил Прудер. - Точно, как вы рассказывали.
- Это не единственная вещь, которая прищелкивала, - ответил Ридкулли, все еще содрогаясь. - Ты видел ее обувь?
- Наверное, мои глаза от испуга закрылись. Если это живое, - сказал Прудер. - То оно очень, очень заразное.
Следующая сцена имела место в каретном сарая Грохтова отца, но она была частью спектакля, разыгрывающегося повсюду в городе.
Грохт не был от рождения Грохтом. Он был сыном богатого поставщика фуража и презирал отца за то, что тот был трупом от шеи и выше, зацикленным на материальном, лишенным воображения и еще за то, что отец выдавал ему на расходы три несчастных доллара в неделю.
Отец оставил лошадей в сарае. Сейчас они обе предпринимали небезуспешные попытки втиснутся в один угол и наделать в стене дырок.
- Сдается мне, в этот раз почти получилось, - говорил Грохт, в то время как сенная пыль сыпалась с кровли, а древоточцы улепетывали во все стороны в поисках нового жилища.
- Не, я тебе скажу - не тот звук, который мы слышали в "Барабане", критически возразил Джимбо. - Этот немного похожий на тот, но не тот.
Джимбо был лучшим другом Грохта и желал быть одним из людей.
- Для начала это неплохо, - сказал Грохт. - Так что ты и Простак, вы оба берете гитары. А ты, Подонок, ты... можешь играть на барабанах.
- Не знаю как, - сказал Подонок. Его действительно так и звали.
- Никто не знает, как играть на барабанах, - терпеливо объяснил Грохт. - Тут нечего знать. Просто берешь и колотишь по ним палочками.
- Ага. А если я типа промахнусь?
- Сядешь поближе. Ну, так, - сказал Грохт, снова садясь. - Теперь... Важная вещь, на самом деле важная - как мы будем называться?
Клифф огляделся по сторонам.
- Ну что же, мы осмотрели каждый дом и будь я проклят, если я увидел где-нибудь имя "Достабль", - пророкотал он.
Бадди кивнул. Большую часть площади Сатор занимал фасад Университета, но оставалось немного места для других зданий. Таких, у которых на дверях обязательно найдется дюжина медных табличек. Они наводили на мысль, что даже простое вытирание ног о коврик может дорого вам обойтись.
- Привет, парни.
Достабль сиял улыбкой над лотком, наполненным предположительно сосисками и булочками. Помимо лотка у него была и пара пакетов.
- Мы извиняемся за опоздание, - сказал Глод. - Но мы все равно не могли найти твой офис.
Достабль широко развел руки.
- Вот он, мой офис! - воскликнул он с жаром. - Площадь Сатор! Тысячи квадратных футов пространства! Великолепные коммуникации! Торговые потоки! Посмотрите-ка на это, - добавил он, поднимая один из пакетов и открывая его. - Хочу убедиться в размерах.
Они были черными и сшитыми из дешевого хлопка. Одна из них была размера XXXX".
- Одежки со словами? - спросил Бадди.
- "Банда Рока", - медленно прочитал Клифф. - Эй, так это же мы!
- И зачем они нам нужны? - спросил Глод. - Мы и так знаем, кто мы есть.
- Раскрутка, - объяснил Достабль. - Верь мне. - Он вставил в рот коричневый цилиндр и поджег кончик.
- Оденете их сегодня ночью. Нашел ли я вам ангажемент!
- Нашел? - спросил Бадди.
- Я же и говорю!
- Нет, ты спрашиваешь, - сказал Глод. - Откуда же нам знать?
- А есть у них ливрейное сбоку? - спросил Клифф.
Достабль начал сначала.
- Это большое место, у вас будет великолепная публика! И вы получите... - он взглянул на их доверчивые, открытые лица. - Вы получите десятку сверх ставки Гильдии, что скажете?
Лицо Глода расплылось в широкой улыбке.
- Что, каждый? - спросил он.
Достабль бросил на него еще один оценивающий взгляд.
- О, нет, - сказал он. - Все по честному. Десятка на всех. Будьте реалистами. Вам надо засветиться.
- Опять это слово, - заметил Клифф. - Музыкантская Гильдия возьмет нас за горло.
- Там - нет, - сказал Достабль. - Гарантирую.
- Так где же это, наконец? - спросил Глод.
- Что, готовы услышать?
Они захлопали на него глазами. Он затянулся и выпустил клуб вонючего дыма.
- "Каверна"!
Бит продолжался...
Конечно, обязаны были возникнуть кое-какие мутации.
Гортлик и Хаммерджаг были сочинителями песен и полноправными членами Гильдии. Они писали гномьи песни на все случаи жизни. Кое-кто может сказать, что не так уж и трудно сочинять песни для гномов, если вы знаете, как пишется слово "золото", но это немного циничное мнение. Многие гномьи песни [ Ну хорошо, все гномьи песни. За исключением одной, посвященной Хихо] действительно строятся на "золоте, золоте, золоте", но тут все дело в интонировании; у гномов есть тысячи слов для обозначения золота, но они пользуются ими только в крайних случаях - например, когда им случается видеть золото, которое им не принадлежит.
У них была маленькая контора на Аллее Жестяной Крышки; они сиделипо обе стороны от наковальни и сочиняли популярные песни.
- Горт?
- А?
- Что ты скажешь насчет этого?
Хаммерджаг прочистил горло.