Асфальт вернулся в гримерку первым. Есть что-то очень печальное в пустых гримерках. Отчасти они напоминают выброшенные за негодностью старые трусы. Они были свидетелями активности, возбуждения, познали всю полноту страстей человеческих. И вот от всего этого не осталось ничего, кроме неотчетливого запашка.
Маленький тролль бросил сумку с камнями на пол и снес горлышки двум бутылкам пива.
Появился Клифф. Он дошел до середины комнаты и упал как подкошенный, обрушившись на доски пола всеми частями тела одновременно. Глод переступил через него и плюхнулся на бочку. Он посмотрел на пивные бутылки. Он снял шлем. Он наполнил его пивом. И упал лицом в шлем.
Вошел Бадди и уселся в углу, прислонившись к стене.
И наконец появился Достабль.
- Ну, что я могу сказать? Что я могу сказать? - вопросил он.
- Нас не спрашивай, - отозвался с пола Клифф. - Нам откуда знать?
- Это было велиолепно! - сказал Достабль. - Что с гномом? Он топится?
Глод не глядя нащупал еще одну бутылку, отбил горлышко и вылил пиво себе на голову.
- Мистер Достабль, - сказал Клифф.
- Что?
- Мы хотим поговорить. Мы, типа. Группа. Если вы не возражаете.
Достабль посмотрел на всех музыкантов по очереди. Бадди рассматривал стену. Глод издавал булькающие звуки. Клифф не шевелясь лежал на полу.
- Ладно, - наконец сказал он. И жизнерадостно продолжил:
- Бадди! Бесплатное выступление... отличная идея. Я начну подготавливать его прямо сейчас, так что вы сможете дать его сразу же, как только вернетесь с гастролей. Именно! Что ж, мне надо...
Он повернулся к выходу и угодил в объятия Клиффа, который неожиданно блокировал дверь.
- Гастроли? Какие еще гастроли?
Достабль немного отступил.
- О, всего несколько мест. Квирм, Псевдополис, Сто Лат... - он опять оглядел их всех. - Разве вы не хотите этого?
- Мы поговорим об этом позже, - сказал Клифф. Он вытолкнул Достабля в дверь и захлопнул ее.
Пиво капало с глодовой бороды.
- Гастроли? Еще три вот таких ночи?
- А что за проблема? - сказал Асфальт. - Отлично было! Все веселились. Вы лабали два часа! Я два часа выкидывал их со сцены! Я в жизни не чувствовал себя так... - он замолчал.
- Вот именно, - сказал Клифф. - Штука в том, что я шел на сцену и садился на свое место, даже не зная, что мы будем делать, в следующий момент Бадди заиграл на своей... на этой своей штуке, еще через секунду я заиграл бам Бам ча ча БАМ бам. Я даже не знал, что я играю. Оно возникало у меня в голове и сразу шло в руки.
- Точно, - сказал Глод. - Я тоже. Как будто я доставал из моего рога что-то такое, что я никогда в него не клал.
- И мы не играли, - заявил Клифф. - Мы жили игрой.
- Ты ведь сто лет в шоу-бизнесе, так? - спросил Глод Асфальта.
- Ага. Всюду бывал, всякого повидал. Всех их знаю.
- Видел когда-нибудь публику вроде этой?
- Видал, как они кидались цветами и улыбались. В Оперном...
- Ха! Цветами? Какая-то женщина бросила на сцену свои...свою одежду.
- Точно! Прямо мне на голову попала!
- Еще когда мисс Вава Вум исполняла свой Танец с Перьями в клубе Скунса на Пивоваренной, публика разнесла сцену как только она сбросила последнее перо.
- И что, это было похоже на сегодняшний раз?
- Нет, - согласился тролль. - Я хотел сказать, я никогда не видел публику такой... голодной, даже у мисс Вава Вум, а уж он заставила их пустить слюни, скажу я тебе! И конечно, никто не кидал на сцену белье. Обычно она сама кидала его в зал.
- Есть еще кое-что, - сказал Клифф. - Здесь в комнате четыре человека, а говорят только трое.
Бадди поднял голову.
- Только музыка важна, - пробормотал он.
- Это не музыка, - сказал Глод. - Музыка такого с людьми не делает. Она не заставляет их чувствовать себя так, как будто их через вальки пропустили. Я так вспотел, что могу теперь сменить жилетку в любой день, - он вытер нос. - И еще - я смотрел на всю эту публику и думал: их же здесь собралось побольше чем на десять долларов.
Асфальт протянул ему клочок бумаги.
- Нашел билет на полу, - сказал он.
Глод прочел его.
- Доллар пятьдесят? - сказал он. - Шестьсот человек по полтора доллара каждый? Это же... это же четыреста долларов!
- Девятьсот, - сказал Бадди тем же ровным голосом. - Но деньги не имеют значения.
- Деньги не имеют значения? Что ты городишь? Какой ты после этого музыкант!
Некоторое время был слышен только приглушенный рокот зала.
- Ты хочешь после всего этого вернуться в какой-нибудь подвал и играть перед полудюжиной человек? - спросил Бадди. - Кто был самым знаменитым горнистом, Глод?
- Брат Чарнел, - мгновенно ответил гном, - Все знают. Он украл золотой алтарь из Храма Оффлера, выковал из него горн и играл волшебную музыку до тех пор, пога боги не изловили его и не засунули его горн в...
- Правильно, - сказал Бадди. - Но если ты сейчас вернешься в зал и спросишь, кто самый великий горнист в мире, как ты думаешь - вспомнят они какого-то маленького рецидивиста или они заорут: Глод сын Глода?
- Они... - Глод смешался.
- Правильно, - повторил Бадди. - Музыкант должен быть знаменитым. Ты уже не сможешь остановиться. Мы не сможем остановиться.
Глод ткнул пальцем в гитару.
- Это все вот эта штука! - заявил он. - Она очень опасна!
- Я могу ей управлять!
- Да, но до чего она нас доведет!
- Важно не то, чем вы кончите, - сказал Бадди. - Важно, как вы до этого дойдете.
- По мне, так сказано слишком по-эльфийски...
Дверь опять открылась.
- Эээ... - сказал Достабль. - Ребята, если вы сейчас не выйдете и не сыграете еще, то мы окажемся в глубоком коричневом...
- Не могу играть, - заявил Глод. - За недостатком денег кончилось дыхание.
- Я ведь сказал - десять долларов, разве нет? - спросил Достабль.
- Каждому, - сказал Клифф.
Достабль, который предполагал, что выйдет отсюда, потеряв не менее сотни, замахал руками.
- Вот ваша благодарность, да? - спросил он. - Хотите, чтоб я себя без ножа зарезал, да?
- Мы тебе даже поможем, если хочешь, - предложил Клифф.
- Хорошо, хорошо, хорошо! Тридцать долларов! - сказал Достабль. - А я останусь без чая.