- Исключительно хорошо, - ответила Сьюзан, все еще смущаясь.
- Подумайте как следует. Ну что же, приятели. Возвращайтесь к раскалыванию вселенной. Не пройдете ли во сюда, мадам?
- Я же не могу выйти из круга.
- О, вполне можете, если я вас приглашаю. В порядке любезности. Я не знаю, разъясняли вам когда-нибудь эту концепцию?
Он поклонился и подал ей руку. Помешкав, она переступила меловую черту. На секунду стало щекотно.
Студенты поспешно ретировались.
- Не останавливайтесь, - сказал Ридкулли. - Теперь сюда, мадам.
Сьюзан никогда прежде не испытывала воздействия шарма. В Ридкулли его было полно - на своеобразный подмигивающий манер.
Она проследовала за ним через лужайки к Главному Залу.
Столы были накрыты к завтраку, но при этом за ними никого не было. Буфетная стойка поросла, как осенними грибами, блюдами с медными крышками. Три довольно юные девы замерли в терпеливом ожидании за этой баррикадой.
- Поможем себе сами, - живо предложил Ридкулли, приподнимая крышку с одного из блюд.
- Официанты и им подобные производят слишком много шума - это какая-то шутка, - он потыкал то, что находилось под крышкой, и подозвал одну из девушек.
- Ты которая из них? - спросил он. - Молли, Полли или Долли?
- Молли, ваша милость, - ответила девушка, приседая в реверансе и слегка трепеща. - Что-то не так?
- Не так - не так - не так, ооо, не так - не так - не так! - подхватили две другие девушки.
- Что случилось с копченой селедкой? Что это такое? Смахивает на мясной пирожок, засунутый в булку, - сказал Ридкулли, сверля девушек глазами.
- Миссис Панариция дала распоряжение поварам, - объяснила Молли нервно. - Это
- йя - йя - йя!..
- - это гамбургер.
- Объясни мне, - сказал Ридкулли. - Зачем ты соорудила из своих волос улей, умоляю? Из-за него ты похожа на спичку.
- Прошу вас, сэр, мы
- Ты ходила на концерт Музыки Рока, не так ли?
- Да, сэр.
- Йа - Йа.
- И ты, эээ- ты кидала что-нибудь на сцену?
- Нет, сэр!
- Где миссис Панариция?
- В постели с холодным компрессом, сэр.
- Неудивительно. - Ридкулли повернулся к Сьюзан. - Боюсь, люди здесь забавляются дурацкими гамбургерами.
- На завтрак я ем только мюсли, - сказала Сьюзан.
- Есть овсянка, - сказал Ридкулли. - Ее готовят для Казначея, потому что она не действует возбуждающе. - Он приподнял другую крышку. - Да, вот она, никуда не делась. Есть вещи, которые Музыке Рока не под силу изменить, и одна из них - овсянка. Позволь за тобой поухаживать.
Они расположились друг напротив друга.
- Ну, разве это не прелестно? - сказал Ридкулли.
- Вы смеетесь надо мной? - спросила Сьюзан подозрительно.
- Не так чтобы. Мой опыт мне подсказывает, что в сельдевых сетях оказывается все-таки в основном сельдь. А для смертного пользователя, такого как я, интересно каким образом Смерть вдруг превратился в юную девушку из ходячей натомии, к которой мы привыкли и к которой- привыкли.
- Натомии?
- Другое обозначение для скелета. От "анатомия", вероятно.
- Он мой дедушка.
- О. Да, ты же говорила. И что, это правда?
- Звучит довольно глупо. Впредь я буду называть кого-нибудь другого.
- Поработай на моем месте минут пять, а потом будешь говорить о глупости, - он извлек из кармана карандаш и осторожно приподнял им верхнюю половину своей булочки. - Гляди-ка, а тут еще и сыр, - сказал он с осуждением.
- Он куда-то исчез, а я вдруг узнаю, что все унаследовала я. Я хочу сказать, я ведь об этом не просила! Почему именно я? Расхаживать повсюду с этой дурацкой косой- это совсем не то, что я ждала от жизни
- Это безусловно не то, о чем рассказывается в книжках про удачные карьеры, - сказал Ридкулли.
- Именно так!
- И я полагаю, тебя весьма это тяготит? - спросил Ридкулли.
- Мы не знаем, куда он делся. Альберт говорит, что его что-то тяготило, но он так и не сказал - что.
- Боги! Что такое может тяготить Смерть?
- Альберту кажется, что он способен- наделать глупостей.
- Бог ты мой. Не очень глупых глупостей, я надеюсь. Да и разве это возможно? Это было бы- самосмертоубийство. Или смертоцид.
К удивлению Сьюзан, Ридкулли похлопал ее по руке.
- Но я уверен, что мы все можем спать спокойно, зная, что мы на твоем попечении, - сказал он.
- Но там такой беспорядок! Хорошие люди умирают глупой смертью, плохие доживают до глубокой старости. Все так неорганизованно! Во всем этом никакого смысла! Никакой справедливости! Я хочу сказать, этот мальчик
- Какой мальчик?
К ее изумлению и ужасу она почувствовала, что краснеет.
- Просто один парень, - сказала она. - Он должен был чрезвычайно нелепо умереть, я собралась спасти его, и тут его спасла музыка, и теперь она ввергла его во все неприятности, какие только бывают, и я все равно его спасу, и не знаю, почему.
- Музыка? - переспросил Ридкулли. - А не играет ли он на чем-то вроде гитары?
- Да! А откуда вы знаете?
Ридкулли вздохнул.
- Если ты волшебник, у тебя инстинктивное чутье на такие вещи. - Он еще немного потыкал свой гамбургер. - И зачем-то салат-латук. И один очень, очень тонкий ломтик соленого огурца.
Он позволил верхней половине булочки упасть на место.
- Музыка жива, - сказала она.
Что-то, пытающееся в течении последних десяти минут достучаться до внимания Сьюзан в течении последних десяти минут, пустило в ход ноги.
- О, мой бог!.. - произнесла она.
- Которого из них ты имеешь в виду? - деликатно осведомился Ридкулли.
- Это же так просто! Она расставляет ловушки! Она изменяет людей! Они хотят играть музыку- Я должна идти, - заявила Сьюзан поспешно. - Эээбольшое спасибо за овсянку
- Но ты ведь даже не попробовала ее, - заметил Ридкулли кротко.
- Да, но- но я очень хорошо ее рассмотрела.
Она исчезла. Через некоторое время Ридкулли наклонился вперед и поводил руками в том месте, где она только что сидела, просто на всякий случай. Затем он пошарил под мантией и извлек постер Свободного Фестиваля. Здоровенная хреновина с щупальцами - вот что было проблемой. Сконцентрируйте достаточно магии в одном месте, и ткань мироздания расползется на пятке, как декановы носки, которые, как мог заметить Ридкулли, последние несколько дней были чрезвычайно ярких расцветок.