— Ну зачем же всех, — вихлял этот волюнтарист. — Основных офицеров и старших матросов… Терентий, это и ваша безопасность, как и осуществимость дел и целей, — привёл неотразимый аргумент Боррини.
В итоге пахали мы с Кристиной, как проклятые, хорошо хоть «личных собеседований» не требовалось.
Кстати, несколько шпиёнов выявили, правда не предателей и губительных сил. А экклезиархии, Администратума и, на удивление, Адептус Астра Телепатика. Уж чем я псайкерам так интересен — варп знает. Но факт остаётся фактом, так что обзавелась моя персона своими шпионами и дезинформаторами.
И вот через месяц, вытираю я честный трудовой пот, думая, что хоть в новой музыкальной поиграю всласть… Как является, чтоб его, Син, с ордой народу, в три тысячи рыл.
Ну, хоть три, а не три сотни тысяч, мысленно вздохнул я.
Правда, взирал полковник на меня несколько виновато, да и начал с извинений за «недозволенный отпуск на родину».
— Это — нормально, Роберт. И я не против, более того, в этом случае вы скорее молодец. У бойцов фактически нет перспектив, даже призрачных, как у обычных гвардейцев, на «завоёванную планету», — выдал я.
— Позволю себе не согласиться, Терентий, — позволил себе Роберт. — Вашей милостью немало гвардейцев ныне живут мирной жизнью.
— Инвалиды и калеки? — с сарказмом уточнил я.
Впрочем, сарказм мой был бессмысленным, поскольку на вопрос Син истово закивал, совершенно серьёзно считая, что это весьма почётная и успешная «отставка».
— Ладно, Роберт, давайте займемся проверкой новобранцев. Да и ветеранов пришлите, всё же время прошло, — мысленно вздохнул я.
И занялся ещё и беловолосыми и фиолетовоглазыми офидианцами — всё же набрал мне Син земляков. Хоть женщин побольше, а то десяток дам на батальон было, отметил я положительную тенденцию.
А после случилось несколько курьёзов, в плане обеспечения бригады. Разошедшийся Син, по-моему, решил разграбить Крепость Сегментума до голых стен.
— Роберт, на кой варп вам «Сотрясатели»? — пытался я достучаться до разума полковника. — Я ещё понимаю — «Василиски» (самоходки, вооружённые как раз Сотрясателями), но на кой нам немоторизированная артиллерия?
— Пригодится, Терентий, — честно лупал на меня фиолетовыми очами Син. — А четыре василиска уже на судне, — скромно признал он.
— Император, вы ещё «Мантикору» запросите, — закатил я глаза. — А что, тоже «пригодится», — ехидствовал я.
— А можно? — с надеждой уставился на меня полковник.
— Нельзя, Роберт, — отрезал я. — Так, артиллерию в варп, хватит василисков, — принял я волевое решение. — Лучше Часовых возьмите побольше и десантно-транспортной техники огневой поддержки. В разумных пределах, у нас крейсер, а не звёздный форт «Рамилес»… — начал было я, узрел поволоку в глазах полковника, плюнул и сам пересмотрел список техники.
Правильно сделал, потому как то, на что раскатал губы Син, сделало бы из десантно-штурмовой бригады… варп знает что, обложенное кучей техники, которую толком-то использовать некому, да и предназначения ей просто не могло быть в рамках моих целей.
Впрочем, за какие-то два часа мата я до полковника своё мнение донёс, и он перестал напоминать ребёнка на фабрике игрушек. Впрочем, всё равно доволен был, хотя внешне строил из себя обиженного жизнью и Терентием Сина.
И вот, сижу я уже в новых апартаментах, поглаживая то Кристину, то сидящего у неё на коленях котёнка (не особо люблю кошек, но этот понятливый и наглый оказался, и вообще довольно приятная зверюга). Как ко мне в апартаменты стучится представительная делегация, аж из Франциска, Эльдинга, Роберта. В нагрузку к ним был главный навигатор Леман, да ещё и поп наш корабельный нарисовался. Стоят, значит, на пороге, и очами на меня лупают.
— Чему обязан, господа? — не без иронии осведомился я.
— Терентий, подготовка почти закончена, и судно вскоре отстыкуется от верфи, — выдал Франциск.
— Это замечательно, дел невпроворот, — откомментировал я речь капитана. — Что, вот прямо сейчас отстыкуется?
— На днях, Терентий, — ответил Боррини.
— И? — уставился я с поднятой бровью на капитана.
— Кораблю нужно имя, Терентий, — рубанул Франциск.
— А я-то здесь причём? — резонно полюбопытствовал я.
— Его должны поименовать вы, — под дружные кивки прочих выдал он.
— Вот ни трона не брал, а уже должен, — буркнул я. — А у самих воображение резко отказало, — продолжал ворчать я, размышляя, пока, наконец, на морде моей появился хищный оскал. — Имя новому кораблю будет Милосердие, — выдал я на высоком готике.