Впрочем, помирать и терять сознание Кристина им не давала, так что подвывали и вообще издавали поганые и еретические звуки кошаки на пару. Кстати, один из них был покрыт созревающими пузырями, ныне опадающими, с явными колониями болезнетворной пакости. Струпья, язвы и прочая прелесть указывали на весьма продвинутую культистскость чумного деда.
Тогда как вторая, снабжённая заменяющим хвост механодендритом, ныне сочащимся в месте соединения поганым гноем, была не столь «продвинута», но вполне себе еретична.
— Эти, — жестом показал я механодендритную кошатину, обозначив потенциальных «не культистов», — Впали в ересь?
— Именно, Терентий, — подтвердила Кристина. — Правда, подозреваю, первопричиной было заражение. Проверить?
— Можно, но это и так ясно, Нургл весьма прямолинеен, но и эффективен в деле вербовки последователей, — невесело усмехнулся я.
В общем-то, осудить человека, у которого разваливается тело, который заживо гниёт, за «впадение в ересь», взамен на жизнь… можно и нужно. И огнём сжечь, само собой. Но чертовски эффективно, так что простить еретиков нельзя, но понять вполне можно.
После чего я «сопрягся» с Кристиной в свете и ветре. В этом, в смысле самого «эмпато-телепатического соединения», кстати, весьма помог Котофей. Выступая на этапе нашего с Кристиной взаимного обучения этаким «медиатором». Весьма удобно, хотя были на этапе освоения опасения стереть в варп «самость» тереньтетки своими неумелыми действиями.
Но справились, не в последнюю очередь, как я думаю, из-за «родственной энергетики».
И вот, в этаком состоянии «распределённого сознания» начали мы ковырять еретические мозги на тему информации. И всего за четверть часа объективного времени имел я всю необходимую мне информацию. Из имеющийся у еретиков, естественно, которой было весьма немало.
Итак, на Монетариусе, после того, как Империум бросил планету, сложилось такое положение:
Плодиться и размножаться со страшной силой кошаки перестали в первые десять лет, то ли сознательно, то ли на инстинктах ограничивая рождаемость. Без постоянного оттока в гвардию, и, соответственно, не менее постоянного притока пожрать, полухищники бы просто не вытянули существующий объём популяции, сожрав всё мясное и начав помирать с голоду.
То есть, в течение нескольких тысяч лет всё население мятной планеты составляло около миллиона-двух особей, а ныне даже ощутимо меньше.
Далее, города фелиниды просто забросили. Тут сказался чисто «кошачий» фактор: кошки — не стайные, а вдобавок, что важнее, не иерархические животные. То есть, максимальная сложность органически воспринимаемой ими иерархии, без навязанного извне влияния, оказалась двойной. Главный-подчинённый. Более сложные структуры в фелинидском социуме отторгались, соответственно, города, требующие гораздо более сложной иерархической структуры социума, просто перестали существовать.
Единицей коллективной жизни стали этакие сёла-поселения, редко дотягивающие до хотя бы тысячи кошаков.
Технический уровень планеты закономерно ухнул в варп, но, на удивление, далеко не до дикарей. Правда, и прогресса особого не наблюдалось, не в последнюю очередь из-за отсутствия сложных технологических цепочек. А технический уровень, с рядом исключений, был пограничным с эрой пара и эрой ДВС. Станки, простейшие машины и мотоциклы (дорогие, как десяток самолётов-этажерок, которые у кошаков так же были, из говна и палок, точнее из реек и фанеры).
В общем, технологический уровень девятнадцатого-начала двадцатого века. Всё, что пусть и дорого, но можно собрать ручками, без сложных технологических цепочек.
Далее, вопрос исключения: культ Механикус на планете был, довольно низкоранговый, старшие технопровидцы и прочее подобное. Возможно, были в рядах бесконечно аугментированных высших жрецов и транслюди, но с их аугментацией это вопрос ностальгии, а не сути.
И вот, шестерёнки на Монетариусе оказались одной из двух структурно сохранившихся объединений. Свои, не сказать чтобы обширные, знания не растеряли, сохранили, да и поддерживали работу имеющихся и необходимых высокотехнологичных механизмов. Собственно, этим и удерживая кошаков от впадения если не в полное дикарство, то в средние века.
При этом, кошаками они оставались, так что от правоверных шестерёнок изолированный анклав Монетариус немало отличался. Во-первых, естественным матриархатом. Вот варп знает, какие выверты гибридной, кошачье-человеческой психики к этому привели, но при отсутствии запретов, в «высшее» шестерёночное духовенство мятной планеты попадали, в основном, кошкодевочки. Кошкомальчики же, если и рвались в паству Бога-Машины, то в роли скитариев, которые тут мозгами не промывались, но весьма долго и упорно доказывали лояльность, чтобы получить весьма повышающую боевые кондиции аугментику, передаваемую от поколения к поколению.