— Лоргар — неудачник и дурак, — относительно негромко буркнул я свою «пафосную речь».
На что прям почувствовалось, как несун надувается, измысливая очередную фигню. Время на что я ему давать не желал, надо было заканчивать.
— Хорошая книжка, — тыкнул я всё так же воздетый еретический артефакт. — Спорим, что у меня лучше? — риторически вопросил я. — Поглоти, — произнёс я готиком, указывая бьющемуся от энергии на поясе артефакту на еретическую книгу.
Которая содержала весьма неслабого демона, явившего свой противный лик и тут же пробитого двумя вытянувшимися цепями, сияющими золотом. Ловушка для тварей имматериума явно «обожралась» моей энергии, рвалась в бой и изорвала талмуд в клочья мене чем за минуту. Откинувший свой разрушаемый талмуд несун молча взирал на обрывки, эманируя жутким удивлением и непониманием.
— Вот как-то так, говорил же, что у меня лучше, — констатировал я. — Слушай, насчёт галактики в огне, это вроде у других мутантов-переростков? — уточнил я. — Впрочем, всё равно — в сортах дерьма не разбираюсь, — веско констатировал я.
Подобный плевок в душу не только оскорбил, но и вывел несуна из ступора. А мне, признаться, только и оставалось, что тянуть время — на петлю хаоса не хватало свячёности, а не проверенные заряды рельсотрона демонстрировали гордый ноль. Гравизлучатель горел красным, явно повреждённый, а стрелять волкитным излучателем в эту тушу смысла особого не было. И увернется, да и варп-щитом прикроется и прочее. И рванёт ко мне, а с этой четырёхметровой грудой ереси кулаками махать — слуга покорный.
Лучше я ему в душу поплюю, ноги об него повытираю, заставляя мозги еретика скрипеть, измысливая всё более ужасающие муки моей несимпатичной персоне. А сам, тем временем, подзакушу свячёностью и оттяпаю ему ноги. По самую голову, отметил я, с внутренней улыбкой отметив, что свячёная «чудо-трава» меня точно отпустила.
— Слуга… — начал было вражина, убедившись что его варп-пыженья в мой адрес безуспешны.
— Человечества? Которое ты, мутант, выродок и генетический мусор предал? — куртуазно полюбопытствовал я.
И в каком-то из пунктов констатации фактов несколько перегнул палку: туша рванула ко мне, обрушив свою палочку мутировавшей-девочки волшебницы (ну а что, восьмиконечная звёздочка на палочке, вполне аутентично, только тяжёлая, за-р-раза) на мои скрещённые громовые когти. И вогнал меня на несколько сантиметров В ПАЛУБУ, паразит такой.
Правда, в ответ сзади шибануло потоком веры, пусть не столь обильной, но весьма концентрированной, а зрители затянули «гимн Человечеству». Ну, пригодится, с облегчением понял я, просто подавая «намоленное» в начинающие сиять когти. Волшебная палочка взяла, да и сломалась. А её владелец напоролся на вскинутые когти, своей тушей. Хорошо, что джокаэро доспех «прокачал», мимоходом порадовался я, удерживая тушу на весу левой и работая когтями правой руки. Вообще, было у меня пусть дурацкое, но желание посмотреть в глаза этой твари. Понять, осознает она, что творит, что предала всё, ради чего появилось на свет, себя, «отца», вообще всё.
Так что удары светящихся когтей за четверть минуты перерубили ноги предателю, а после, всё так же удерживая на когтях, я сорвал шлем с еретика (еле дотянулся, реально здоровая тварь!).
Правда в буркалы его бесстыжие посмотреть толком не смог. Свячёность, шибающая от меня, сварила их вкрутую за долю секунды. И начала обугливать плоть еретической морды.
— Ну и в варп тебя, тварь, — сплюнул я, раскрыв шлем.
— Он мёртв, Терентий, — послышался голос из-за спины.
— Я знаю, Кристина, знаю, — ответил я, разрывая душонку еретика в клочья.
Мимоходом отметил четвёрку дохлых туш астартес — аколиты постарались, да и призадумался. Безумная атака, в варп никому ненужная, ничего не принёсшая, кроме полусотни мертвых гвардейцев и скитариев. Да, до смешного мало, учитывая, кто был противником, но этих жертв просто могло бы не быть!
Впрочем, ладно. И ранее было ясно, что с этой дурной свячёностью надо что-то делать. А теперь я точно буду посвящать большую часть времени практикам псионики, поскольку так жить нельзя, с этим надо что-то делать, веско заключил я.
Так вот, надо из этого безумия хоть пользу какую-нибудь извлечь, пусть эфемерную, рассуждал я.
Вырезал когтем на груди доспеха туши узнаваемую (хотя и кривоватую, нужно отметить) аквилу, взгромоздил на неё егойные копыта и обломки волшебной палочки. А после обратился, в свете и ветре, к Кристине:
— Кристина, ты сможешь закинуть это, — тыкнул я в инсталляцию. — На Сикарус?
— На ту сторону Ока Ужаса? — уточнила тереньтетка, на что я кивнул. — Смогу, Повелитель.