Логиса же я негромко окликнул сам, напомнив о не столь отдалённом доступе к местным инфохранилищам, на что аколит поомниссился, что работоспособность его не снижена, а при нужде партию он прервёт.
Довольно забавно, да и полезно, слегка улыбнулся я. Дело в том, что варп этих обезьянусов знает, но всё же тварюшки они, как и человеки, весьма социальные. А мой персональный обезьянус большую часть времени что-то мастерил в своей ежевике, носу не высовывая. Не жаловался или что-то такое: если хотел, творил какую-нибудь не вредную, но весьма удивляющую фигню вроде нового корабельного прохода и ликовал, шугая явившейся мордой, из казалось бы, глухой стены, экипаж. Ну и на тренировках бывал и просто по судну, у-у-укая, бродил, но как по мне — маловато.
А вот досуг в виде регицида — вполне ничего, пусть будет, довольно заключил я.
И вот, идём мы дальше, я несколько отвлёкся на рассуждения, как вдруг на пути нарисовалась фигура в кожаном плаще, этаком примерном аналоге формы Официо Префектус. Моллис, чтоб её, Педитес, собственной персоной. И, значится, взирает на меня с опасением и надеждой, явно поджидая мою персону.
В принципе — не страшно. Да и думал я, что раз уж таскаем с собой кошатину, так можно и к делу какому приспособить. Но рановато. И Кристина, интриганка такая, сделала физиономию столь невинную, что вот точно уверен, без неё не обошлось.
Впрочем, острый приступ фелиномисосии, меня одолевший на Монетариусе, у меня благополучно прошёл, так что остановился я в паре метров от кошатины и стал на неё взирать нейтрально.
— Господин светлейший Инквизитор Терентий, — мялась кошатина. — Могу ли я быть чем-то полезна?
— Возможно, можете, Педитес, — ровно ответил я. — Чем, в каком качестве вы намерены «быть полезны»? И причём тут я?
— Вы, потому что так сложилось, что я с вами, — логично, хоть и несколько косноязычно мрявкнула явно волнующаяся фелинидка, на что я согласно кивнул. — И я — воин, почтенный Терентий! Могу разить врагов Императора пулей и когтем! — вытянулась в струнку она.
— Когтем, говорите, — протянул я. — А ваши занятия с дознавателем Гольдшмидт?
— Более направлены на усиление тела, Терентий, — начала Кристина. — Биомантия, пока на себе, а со временем…
— Ясно, — не стал дослушивать я, ехидно глянув на тереньтетку. — Хотя я спрашивал не тебя, Кристина, но ответ я получил. Хорошо, вы хотите быть полезной, Педитес, причём как воин. Покажите в рукопашной, что вы из себя представляете. Сможете меня впечатлить — в это расследование у вас будет испытательный срок. А если нет — учитесь, — заключил я.
— Я готова, с кем?! — бодро отрапортовала кошатина.
— Со мной, конечно, — ответил я, давая Кристине команду помочь со снятием слоя синтомышц.
Я, конечно, не самый великий воен Империума, но варп подери, уже десятилетиями я тренируюсь и привожу свои кондиции в достойный вид. Плюс импланты, плюс псионика и некоторое улучшение тела… В общем, справлюсь с толком необученным гвардейцем, пусть и фелинидом, рассудил я. Ну а не справлюсь — будет мне вполне уместный щелчок по ЧСВ, а кошатина в таком разрезе и вправду пригодится.
— Но вы же… — охренительно деликатно уставилась на мою культю Моллис.
— Вас смущает моя рука? Могу убрать за спину, — куртуазно покрутил я фонарик левой рукой.
— Нет… я имею в виду… хорошо! Рукопашный бой без оружия? — собралась кошатина.
— Почему же, у вас, как я вижу, маникюр, — отметил я приведение лап фелинидки в удобоваримый формат. — А на поясе у вас я наблюдаю клинки. Пользуйтесь на здоровье.
На что кошатина сузила гляделки и еле слышно зашипела. Ну, вот и славно, а то стояла и эманировала растерянностью и опасением, как бы увечного Инквизитора не прибить. Притом, что и года не прошло, как я эту кошатину голыми руками за шкирку, кхм, держал.
Ну и, соответственно, кинулась на меня кошатина, выхватив клинки, по сути — этакие кастеты-ножи, эквивалент родных когтей фелинидов, но более удобный, как по мне.
И приятно порадовала, если честно. Я-то думал, что кошатина совсем неумеха, раз уж я её просто поймал, но, очевидно, у неё был некий психологический блок, завязанный на «огнестрел в руках». Довольно распространённый психоблок человеков, крайне хреново поддающийся корректировке. В смысле, пока стреляло в руках, за него «держаться», его надо «откинуть», и не физически, а психологически, чтоб перейти в ближний бой.