— Давай проверим, — не стал спорить я, прихватил излучатель (родного аккумулятора которого хватит не более чем на десяток импульсов, но для проверки — вполне достаточно).
— Давайте, — не стал спорить Эльдинг.
И проверка на техническом полигоне показала вполне то, что я и хотел. Ну а излучатель, практически мог создать увеличение гравитации не туда, куда притягивается, а туда, куда надо. Более того, сопряжение с сопроцессором открыло мне функционал не только «вектора», но и интенсивности (от двух до дюжины же), а ещё — изменения фиксированной длительности излучения, от секунд, до «сколько желаешь, чтоб работало».
— В общем, Эльдинг, — довольно заключил я. — Чини доспех и ознакомься со сделанным джокаэро. Только не сломай, а в приставку вообще не лезь! — на что вид артизан принял мученический, так что я пояснил: — Присадка осуществляет сопряжение с моим аугментом, так что это точно не поле для экспериментов. И, кстати, вечером я буду в музыкальной, — решил подсластить я пилюлю.
— По слову вашему, — кивнул Эльдинг.
И вот, остаток времени я всё-таки отдохнул, с Кристиной, с моей прррелестью, и вообще. А в Крепость я спускался довольный и готовый к свершениям, в отремонтированном доспехе и с эскортом из пары оргинов и семи преторианцев.
Ну а в Крепости меня Максимус озадачил. Нет, понятно изначально, что будет не просто: одна его оговорка, про Астартес, говорила о том, что религия головного мозга на кардинальском Мире, где мне предстоит расследование, перешла в терминальную стадию. В таких Мирах, зачастую, «божественность Императора» ставилась во главу всего, самого Императора, в том числе. Не удивлюсь, что подобные типы, в наиболее радикальном варианте, увидев живого Импи сожгли бы его огнём, искренне веруя, что освобождают его от оков плоти и пробуждая божественность.
Так вот, у Экклезиархии в общем, с Астартес были напряжённые отношения, поскольку последние закономерно воспринимали Импи как дедушку, будучи сынами примархов. И, соответственно, воспринимали его великим, но великим человеком, что доктрине попов напрямую противоречило. Но, так как астартес общепризнанно и по факту носители крови Импи, с этим смирялись. А вот в случае терминальной религиозщины, астартес называли чуть ли не насмешкой над богом и в ряде случаев аж призывали сжигать насмешку над божественностью огнём. Тот факт, что маринадов создал сам Импи, и прочие моменты фанатиков не смущали. И, иногда, если успевали до недовольных космодесантников, Инквизиторы подобных проповедников карали из собственных рук.
Однако, как понятно, между «линией партии экклезиархия» и терминальной религией головного мозга были оттенки. Соответственно, Фелиция, кардинальский Мир, в котором мне предстояло расследование, был ближе к радикалам и присутствие на их территории астартес воспринимал как оскорбление.
Так-то и варп бы с обиженными и оскорблёнными святошами, но они торговали опиумом с народом нескольких десятков секторов. И выходит, что если этих фанатиков поставить на место, возможны проблемы, вплоть до бунтов, причём во славу Импи, как ни парадоксально.
То есть, если на Фелиции реально твориться непотребщина, то и варп бы с ним. Пропаганда и освещение, в должной мере, нехорошести святош в рамках подотчётных им Миров. Но, бунты всё равно возможны, да и как ни неприятно признавать, но ослабление веры, без просвещения и развития, для людей будет пагубно. А при дискредитации кардинальского Мира такое ослабление будет волей-неволей.
А вот сама проблема планеты была в том, что года два назад ряд отчётов стал показывать аномальное количество смертей на вполне благополучно планете. А эмиссары и святоши, прибывающие с Фелиции, уж очень часто вели довольно радикальные, на грани (а то и за ней, вопрос восприятия) допустимого. И агенты докладывали, что на планете творится что-то нехорошее, арко-фаллагелянтов (этакий вариант сервиторизации по-экклезиарши, создание из еретика, реального или мнимого, боевого киборга с лоботомией) становится слишком много. Вроде бы и не повод для расследования, но повод задуматься точно. И вот, на определённый момент часть агентов замолкают, а часть начинает петь сказки, как всё стало замечательно, а ранее они заблуждались, в чём раскаиваются. Что уже стало поводом для расследования, ни к чему не приведшему: негласные методы не показали ничего гадкого, а с гласными были проблемы «религиозного толка», при которых его ведение встречало сопротивление местных попов вплоть до возможного силового конфликта.