— По имени, Виктор, — в который раз напомнил я старому знакомцу-прогностикарию.
— По слову вашему, Терентий, — кивнул астартес. — Брат Феликс, — указал он на техника, — передаст вам данные узконаправленного канала сопряжения и управления механизмами наших доспехов.
— Хм, поясните, Виктор, — попросил я.
— В рамках рассматриваемой нами ситуации, мы можем столкнуться с пси-воздействием неизвестной, не связанной с варпом, природы, — начал Серый.
— Так, — кивнул я. — Но, скорее всего, это псионика, как у друкари, хотя… — задумался я.
— Именно. Инквизитор, что «хотя», — слабо улыбнулся Виктор. — Уровень воздействия, судя по нам известному, превышает любые описанные и упоминаемые силы любого псионика на порядки. В своей способности противостоять этому воздействию вы уверены, — констатировал сержант, на что я кивнул.
Сопроцессор, моя не вполне «стандартная природа»… Ну, скажем так, в том, что я не превращусь в пускающего слюни идиота быстро — я был уверен. А давать время мозгокруту я точно не буду.
— Вы будете иметь возможность оперативно воспользоваться доступом инсигнии и заблокировать наши доспехи. С нашими пси-силами госпожа Кристина и вы справитесь, я уверен, — выдал Виктор.
— Мне кажется, вы чрезмерно осторожничаете. Сфера отрицания прекрасно… — начал было я, на что собеседник уверенно и настаивающе помотал головой. — Хорошо, Виктор, как посчитаете нужным, — не стал спорить я.
И вправду, вышло очень лестно, но несколько страшновато, отметил я. Такое доверие, а это именно жест полного доверия, тяжело принимать и страшно не оправдать.
И вот, мы ждали, ждали, и, наконец, дождались. К нам ехал кардинал, точнее, кардинальское корыто объявилось в системе. Корыто это было класса «тяжёлый крейсер», да ещё с парой эсминцев сопровождения. Забитое сороритками и прочими «не воинами» экклезиархии, так что, во избежание ненужных пафосных превозмоганий, поджидали мы кардинальскую тушу в космопорте всё того же столичного улья. Разогнали ненужных (и могущих быть взятыми под контроль мозгокрутом) людей, но внешне всё было как положено. Что нужно — в цветах, что нужно — в мыле. А с орбиты шёл контроль за вокс-трафиком, чтобы ненужные доброхоты кардинала не предупредили. Вряд ли, конечно: потыканные в «пролюбленное» носом святоши демонстрировали вполне искренне, что они осознали факт ментального контроля, подвергаться ему вновь не желают, и вообще: кардинал — козёл. Однако чёрт знает, какие программы и каким образом в их бестолковки напихал мозгокрут. Уже то, что факт вмешательства был установлен исключительно путём логики и сопоставления, само по себе показатель, что Кристина могла что-то не заметить.
Не факт, но бессмысленно рисковать смысла не было.
И вот, кардинальская Аквила шмякнулась на поле, опустила на него пассажирский отсек, а в распахнутую аппарель бодро кинулись преторианцы и астартес, вытащив к моей персоне, через считанные секунды, искомого кардинала.
Смотрел я на него и ни хрена не понимал. И переглядывался с Кристиной, которая в свете и ветре эманировала аналогичным непониманием. Перед нами был самый что ни на есть обычный человек! Да, ноктилитовые чётки, до поры, скрывали его от считывания псайкером, но были оперативно изъяты. И варп подери, Кристина тоже не видела ничего пси-активного!
То есть, чуть полноватый мужик, обладатель чеканной, хоть сейчас на монету, морды лица, с заломленными преторианцами лапами, естественно, проводил атаку на наше сознание. Но атака эта была чисто вербальной и заключалась в демонстрации познаний обсценной лексики и знаний пыточного арсенала Империума вообще и экклезиархии в частности.
Впрочем, охреневать можно было и потом, а сейчас делать дело. Так что я, в свете и ветре, отдал Кристине команду считать хотя бы поверхностные мысли типа. Девица послушала, а через десяток секунд в свете и ветре послышалось «Викарий!» вместе с образом этого самого типа.
Продублировав узнанное в вокс-сети, на бегу, я вломился в Аквилу и…
Стал свидетелем печальной улыбки оседающего викария.
— Кристина! — проорал я, дублируя в свете и ветре.
Варп взбурлил, охватывая оседающее тело, но тут же последовал доклад:
— Держу, Терентий, но это бессмысленно: мозг умирает. Я могу регенерировать ткани, но это будет… — начала Кристина.
— Тупой клон, понял. Вытащи из памяти, что успеешь и сможешь, — не стал тратить время на вокс я.
Через пяток секунд свет и ветер отобразил «отлетание души». Я мимоходом пожалел, что не навострился оперировать этой субстанцией, но потом махнул рукой: а смысл? Дело в том, что душа, как было установлено и доказано, имеет весьма фрагментарные «воспоминания»: обычно многолетние привычки и куски памяти, несвязные, но наиболее ярко эмоционально окрашенные.